Когда-то я написал статью «Нарываюсь…» (см. тут), натянув теорию о тесной связи слов от их сопорядка на случай, когда этот сопорядок подсознательно применён автором для выражения мира-тюрьмы-правил. От этой тесноты я перешёл к переживанию страшной силы предвзрыва, предполагающему вскорости взрыв такой силы, что он размечет весь Этот свет к чёртовой матери. А точнее – бросит восприемника в подсознательное переживание метафизического иномирия, являющегося подсознательным идеалом столь страшного автора – Ахматовой.
А теперь мне захотелось ход мысли в той статье сжать (что я успешно и сделал в предыдущем абзаце) – раз. И – два – применить эту же теорию о тесной связи слов для абы какого другого стихотворения Ахматовой.
Выбралось такое:
Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко...
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.
Круг от лампы желтый...
Шорохам внимаю.
Отчего ушел ты?
Я не понимаю...
Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.
Ты совсем устало,
Бьешься тише, глуше...
Знаешь, я читала,
Что бессмертны души.
1911
Я рискую, конечно. Не всему ж у Ахматовой быть на высоте. Стихотворение в «Нарываюсь…» было на высоте. Так там не я его выбрал, а теоретик Смирнов, изложивший упомянутую теорию на примере выбранного им стихотворения.
А ведь публикаторы Ахматовой не теоретики. Не исключено, что фанаты-любители, некритично относящиеся к тому, что публиковать рядом с ранее выбранным. И, выбрав, скажем, хронологический порядок (на который я и наткнулся), не пропускают и слабых стихов. И на слабом теория может и не сработать. – Поэтому я нарываюсь снова.
Первый раз я нарывался потому, что теория настолько трудно постижима, что я рисковал провалиться со своей затеей её проследить не только на цитате, избранной Смирновым.
Там тюрьма «небес» выводилась от относимого к небесам слова «стекло», имеющем смысл, относящий его к «строению», от которого до тюрьмы уже близко. (А изначально от небес до тюрьмы было ого как далеко!)
Здесь опять надо привести к тюрьме.
«Дверь полуоткрыта» так же ассоциируется со свободой, как и небеса. Зато «Хлыстик и перчатка» ассоциируется с ницшевским: «Идёшь к женщине — бери плетку». То есть лирическая героиня замужем. Замужество – тюрьма социальная, не физическая (потому «Дверь полуоткрыта»). И – мужской шовинизм перед нами. Муж ушёл. Почему, не сказал. Жене традиция велит сидеть дома и ждать. Но что традиция обладательнице бессмертной души! Душа – свободна! Мудрость – посидеть до завтра… «тише, глуше…» – Затишье перед бурей. А там… Взрыв такой силы, что на всё на Этом свете наплевать. В виду вообще иномирия.
Вышло, можно сказать.
Ахматова на высоте.
11 октября 2020 г.