Окончание.
Сон первый. Сон второй. Сон третий.
Алексея Опального клонило ко сну, но он отчаянно с ним боролся.
Предыдущие сны полностью его деморализовали и он боялся нового кошмара. Но как ни боролся Алексей, организм всё же взял свое и Алексей погрузился в темноту.
На этот раз Мозг пожалел своего хозяина и действовал точно по Фрейду - послал Алексею воплощение его мечты.
Всё происходящее было втиснуто в картину Сурикова «Утро стрелецкой казни».
На холодной сырой брусчатке сидели в кандалах, грязные и оборванные бывшие депутаты Государственной думы. Рядом с ними сидели такие же грязные, одетые в модные лохмотья от «Коко Шанель» и «Кардена» их плачущие жены, любовницы, дети от жен и дети от любовниц. Вокруг бесновалась толпа юных и основательно побитых молью реформаторов, революционеров и оппозиционеров, либерастов, альтернативно-ориентированных, а также «соросят» и прочих мелких грантоедов. Над всем этим либеробесием развивались российские триколоры, желто-блакитные знамена с трезубцами, бело-красные флаги Свободной Белоруссии и радужные полотнища ЛГБТ-сообщества. Но в основном преобладали звездно-полосатые флаги США и голубые штандарты Евросоюза.
Среди поверженных бегал Леонид Гозман в военном френче от Берии. Он перебегал от одного обреченного к другому, пронзал каждого своим единственным глазом и, ударяя кулаком по голове, кричал:
- Казнить нельзя помиловать! А всех жен с любовницами на каторгу! Всех в Соловки и в Магадан!
Вдруг толпа притихла. Все обратили свои взоры в сторону Кремлевского проезда, откуда обычно на парад въезжали путинские ржавые танки и фанерные ракеты. Там, как маршал Жуков на белом коне, возник сам Алексей Опальный, закованный в железные латы, в шлеме и в развивающимся на ветру красном плаще. Утреннее солнце играло зеркальными бликами и отбрасывало слепящие лучи в глаза притихшей толпы.
- В белом плаще с кровавым подбоем, ранним утром … Ну, блин, ни дать ни взять, Понтий Пилат, - не удержался съязвить внутренний голос, но тут же поправился, - Нет, не Понтий Пилат…
- А кто я? - обиженно поджал губки спящий Алексей
- Не Пилат, - повторил внутренний голос, - князь Александр Невский.
Алексей радостно улыбнулся.
Врач, заметив улыбку на лице спящего Алексея, тоже улыбнулся.
- Вот что медицина немецкая животворящая делает! Можно сказать, мертвых воскрешает.
Вдруг в тишине раздался женский надрывный крик:
- Алеша вернулся!
Толпа, сбросив оцепенение, громко подхватила:
«Алёшу на царство! Алёшу на царство!», «Царь вернулся!», «Да здравствует Великий царь Алексей!»
- Я, царь Алексей Первый! - приосанившись, подумал Алеша.
- Ну, во-первых не первый, а второй, - опять вмешался внутренний голос, - а во-вторых, одного такого царевича Алексея родной отец собственноручно грохнул. Тот даже и поцарствовать не успел.
Проезжая мимо Мавзолея, Алексей повернул голову и глянул на правительственную трибуну. Там в центре, на месте Генерального секретаря Брежнева, стоял улыбающийся Трамп и приветственно махал ему рукой. Рядом, по праву сторону от него, стояла фрау Меркель. Вытирая слёзы умиления, она дергала за рукав своих соседей, тыкала в себя пальцем и приговаривала:
- Это я спасла его от неминуемой смерти! Это я!
По левую руку от Трампа стоял, почему-то одетый в наполеоновский мундир, мусье Эммануэль.
Внизу у главного входа в Мавзолей , возле носилок курили два здоровенных санитара в белых шапочках и халатах. Один из них подмигнул Алексею и поманил его рукой, приглашая присоединиться к их компании. Трибуна была заполнена и другими первыми лицами из «весьмирснами».
Вдруг из толпы к Алексею, низко склонив голову, вышла пожилая девушка в русском национальном костюме, неся на вытянутых руках каравай белого хлеба. Когда девушка подняла голову, Алеша узнал в ней Ксюшу Собчак.
- Попробуйте наших хлеб и соль, дорогой Алексей Анатольевич!
- Спасибо, Ксения Анатольевна, - и протянул руку, чтобы отломить кусок каравая.
- Не смей! - взвизгнула будущая царица Юлия Опальная, - Мы тебя еле-еле от «Новичка» откачали. Может она на каком полонии хлеб замесила. А ну пошла отседова, стерва! - замахнулась она на Ксюшу.
Алексей непроизвольно отдернул руку.
Вдруг откуда-то снизу раздался жалобный плач:
- Пода-а-айте копеечку.
Опустив взгляд, он обнаружил стоящего перед ним на коленях бывшего олигарха и миллиардера Аркадия Ротенберга. Он протягивал ладошку для подаяния и причитал:
- Обидели юродивого. Мальчишки отняли копеечку.
«Так тебе и надо!» - со злорадством подумал Алексей. – «Будешь еще мосты строить!»
Алексей приблизился к Лобному месту. Там, на самом верху, склонив голову на плаху, связанный толстыми веревками, стоял Владимир Путин. Палач в красном маскировочном капюшоне, облокотившись на ручку огромного топора с ненавистью смотрел на поверженного Путина. Тут же на лестнице, ведущей к эшафоту, ожидая своей участи стояли Владимир Соловьев, Владимир Потанин и Владимир Лисин.
- Жалко, что нельзя еще и Владимира Ульянова поставить. - с сожалением подумал Алексей.
Дальше в очереди стояли свергнутый царь Белорусских земель Александр Лукашенко, царь в изгнании всея Украины Виктор Янукович, а также Дмитрий Киселев и Евгений Попов. Замыкали очередь плачущие Ольга Скабеева и Мария Захарова. Два американских солдата тащили на место казни упирающегося Сноудена.
- Эх! - крикнул вдруг палач, срывая с себя красный капюшон. - Пусть перед смертью увидят лицо возмездия. О великий Абрамс! Я все-таки торчу!
И толпе предстал во всей своей красе восставший из ада Аркадий Бабченко.
Вдруг посреди шума, гама и плача над толпой пронесся крик:
- А царь-то ненастоящий!
Обернувшись на крик, Алексей увидел возвышающегося над толпой Михаил Ходорковского, который одной рукой прижимал к груди «Талмуд», а другой тыкал в сторону Алексея.
«Ненастоящий, ненастоящий, ненастоящий», громким эхом пронеслось над Красной площадью.
«Ненастоящий!» «Ненастоящий?» «Ненастоящий...» роптала толпа.
- И палач тоже ненастоящий, - улыбаясь, сказал Путин.
Он каким-то чудом освободился от веревочных пут, аккуратно сложил их, поманил пальцем Бабченко и вкрадчиво произнес:
- А в тюрьме ужин. Макароны!
Неожиданно, со стороны Васильевского Спуска раздался...
- Это ты в мой сон влез? - спросил Мозг у внутреннего голоса.
- Ну я! - ответил внутренний голос. - А че?
Неожиданно, со стороны Васильевского Спуска раздался цокот многочисленных копыт, и на площадь ворвалась Красная конница. Впереди, в черной чапаевской бурке на белом коне летел сам Шойгу. В руке у него сверкала обнаженная сабля...
- Чего бл*? – робко спросил Мозг.
- Отвали, бл*. Разбудишь.
Но Алексей уже открыл глаза. Ему было страшно.
- Ну и зачем ты это сделал, придурок?
- В твоем сне не хватало экшена, вот я парочку трупов и подкинул.
Не успел Алексей прийти в себя от образа Шойгу с шашкой, как в его палату ворвались три белокурые валькирии. Оппозиционные наложницы окружили Алексея, жарко обнимая и целуя.
- Меня нельзя целовать - попытался высвободиться из объятий Алексей, - вы можете заразиться «Новичком».
- Каким «Новичком»? - рассмеялись три девицы под окном. – Нет никакого «Новичка»! Это всё Маринка придумала, а мы поддержали.
- Правда, здорово придумали? - заглядывая в его глаза, спросила жена.
- Дура! Как ты могла такое придумать? Ты, мать моих детей!
- А что я могла придумать? - обиделась Юлия.
- Всё что угодно, только не это! О горе мне, горе! Дайте мне телефон или планшет! Что угодно.
- У нас на входе всё отобрали.
- А у меня есть, - загадочно улыбнулась одна из валькирий и достала из лифчика компактный смартфон.
Алексей выхватил из её рук весь из себя розовый мобильник и начал судорожно давить на кнопки. Набрав текст «Я хочу вернуться в Россию», Алексей запустил его во всемирную сеть. Уже через час это сообщение трубили по всем американским телеканалам.
Конец.
Но будет еще послесловие, вернее послесоние, а точнее страшная явь.