Доброго утра!
Захотелось мне рассказать историю, которую никто из моих близких от меня никогда не слышал…
Было это в далеком-далёком году, точно и не вспомню каком именно, но мне тогда было лет 8-10.
Рядом с нашим домом был расположен парк культуры и отдыха, носящий такое же звучное имя, как его московский собрат - ЦПКИО им. Горького. (Только мне кажется, что буковки «Ц» там всё же не было).
И была у меня в том парке любимая лавочка. Как раз неподалеку от аттракциона «Лодочки». Кто не в курсе, «лодочки» - это такие большущие качели, которые надо было раскачивать силой собственных ног. Укачивало меня на них до одурения. Наверное, поэтому (из чувства противоречия), чтобы уколоть себя больнее и полюбоваться на счастливчиков, я ту свою лавочку и облюбовала.
В какой-то из дней я обнаружила на лавке соседа – невзрачного дядечку среднего возраста. Он пил минералку и тоже рассматривал людей, катающихся на аттракционе «Лодочки».
Первое время я бурчала, что мое уединение нарушено. Потом привыкла. А чуть позже до такой степени сдружилась с дядей Сережей, что стала считать его чуть ли не закадычным другом. Наши посиделки на лавочке вошли в привычку. Ни до, ни много лет после этого у меня не было такого замечательного, серьезного и вдумчивого взрослого друга. …
Мы говорили обо всём на свете: о моих проблемах в школе, о желании стать известной писательницей, о легендах Древней Греции, дальних странах, о том, почему Сережка Сташенко влюбился в Маринку Иванич, а не в меня, и о свадьбе моего любимого дядьки, которая была сыграна, когда у невесты уже "пузо на нос лезло"….
Дядя Сережа делился со мной своим виденьем мира и давал дельные советы по поводу того, как понравиться мальчикам, как не поругаться с учителями, помириться с подружкой и даже о том, чем кормить разжиревшую Линду – моего обожаемого спаниеля.
В свою очередь, сам он рассказывал мне истории из собственной жизни. Я знала, например, что у него при пожаре погибли два сына. А с женой он расстался, так как именно её халатность, по его мгнению, привела к такой страшной трагедии. Еще я знала всё про автобазу, где дядя Сережа работал автомехаником. Сутки через трое…. Я выучила принцип работы двигателя внутреннего сгорания, и разобралась, как на сэкономленную ветошь завгар построил себе дачу...
Ели было холодно, дядя Сережа набрасывал мне на плечи свою куртку. Если жарко – угощал неизменной минералкой. Мы дружили почти год.
А потом дядя Сережа пропал.
Просто исчез.
Я долго не находила себе места. И даже в парк ходить перестала, так как решила, что чем-то обидела своего любимого товарища….
Но примерно через полгода я прочла в газете большущую статью, в которой сообщалось, что в Запорожье пойман и обезврежен кровавый маньяк, убийца и насильник, на счету которого почти сорок жертв женщин, девушек и совсем маленьких девочек – Сергей Скрипка. На иллюстрации, размещенной в статье, красовался легко узнаваемый портрет моего дяди Сережи.
Страшно мне тогда не было.
Просто казалось, что произошла какая-то дикая ошибка, и что палач, истязавший и зверски убивавший женщин по всему Запорожью, никак не может быть моим парковым приятелем.
Ещё через полгода примерно была новая статья – дядю Сережу осудили и приговорили к смертной казни. Приговор привели в исполнение.
А я с тех пор так и живу в ощущении иллюзорности происходящего. И никак не могу взять в толк, что люди, которые тебя окружают, могут существовать в каком-то своём, параллельном мире. Это жестокий урок. Это нужный урок. Только я никак не могу взять в толк, зачем он был мне преподан Всевышним?
***
Ну, а теперь для настроения потрясающий рассказ Аркадия Хаита, который мне очень живо напомнил мне мою обожаемую Цилю... И светлая память обеим прекрасным женщинам!:
Надо уметь радоваться жизни
Сегодня тёти Мини уже нет на земле. По нашему обычаю, умершим нельзя приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы.
Мина Моисеевна, или попросту тётя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссёра с киностудии имени Горького.
Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.
Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:
— Куда я попал?!
— А куда Вы целились? — спрашивает тётя Миня.
Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Миня. Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну.
— Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. — Реклама — это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит, как она кудахчет. А утка несёт тихо без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы!
Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у неё была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера.
Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.
— Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать.
— Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо будем искать. Может быть, что-то откопаем.
— Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить. Но всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни — уехать в Израиль. И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав.
Прошли годы, многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с Израилем — и я впервые оказался на Святой земле.
Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она ещё жива, а если нет — хотя бы узнать, где она похоронена.
На следующее утро чуть свет в моём номере зазвонил телефон:
— Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?
— Тётя Миня! — заорал я. — Это Вы?
— Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?
Через пару часов я уже завтракал в её квартире, точь-в-точь копии московской: те же занавески на окнах, те же фотографии на стенах, такой же маленький телевизор, по которому шли всё те же наши передачи.
— Ничего не меняется, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Всё как было. Даже профессия у меня та же.
— Как? Вы и здесь сваха?
— Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится, сводить концы с концами.
Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных разговоров тёти Мини:
— Алло? Слушаю!… Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим приданым. Так вот, можете открывать счёт в банке «Хапоалим» — я вам нашла невесту. За неё дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть её фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте её, сколько влезет!
— Алло? Бокер тов, геверет! — и тётя Миня затараторила на иврите, как пулемёт. — Ненормальная румынская еврейка, — сказала она, положив трубку. — Денег полно — и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю, почему? Может, у неё спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!.
— Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у неё есть ребёнок. Какой позор? В чём позор? Ах, ребёнок родился до свадьбы! Так что? Откуда ребёнок мог знать, когда свадьба?..
А я сидел, слушал всё это и умирал от счастья и восторга! Потому что рядом была тётя Миня, потому что, слава Богу, есть то, что в нашей жизни не меняется.
Порой мне кажется, что брось тётю Миню в тундру, в тайгу — и уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:
— У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу, скорее на японочку. Какое приданое?… Какие олени?… Нет, он сошёл с ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь — и у вас рога будут больше, чем у оленя!
Сегодня тёти Мини уже нет на земле. По нашему обычаю, умершим нельзя приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не услышит. Иначе она бы непременно сказала:
— Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни.
© Аркадий Хайт