Вчера по приглашению Саши Городиловой, организатора и бессменного руководителя Литературного Клуба в Цюрихе, пошла в кино и впервые посмотрела фильм Киры Муратовой “Короткие встречи”.
Не буду пересказывать сюжет, его всегда можно глянуть в Википедии. Расскажу о впечатлениях от фильма и о том, как я его поняла.
Фильм о двух женщинах, Валентине и Наде, таких непохожих друг на друга и все же влюбившихся в одного и того же мужчину. Только он их и объединяет. В чем же их непохожесть? И как она проявляется, как показана в фильме?
Первое, что бросилось в глаза - это прикосновения. Как много прикосновений, какие они значимые, полные смысла, говорящие! Даже диалоги для меня в фильме оказались менее смысловыми, чем прикосновения!..
Фильм открывается сценой, в которой мы видим Валентину со спины: она сидит и безуспешно пытается написать текст своего доклада для совещания. Зритель не видит ее лица, но слышит уставший голос: “Дорогие товарищи, дорогие товарищи…” Валентина вертит в руках карандаш, но так ничего и не может написать, кроме первой фразы “Дорогие товарищи”. Валентина очень много говорит. Сейчас она говорит сама с собой, вспоминает про грязную посуду, переставляет ее в раковину, но так и не моет. Ложится спать, пытается заснуть, но тут с громким звоном лопается гитарная струна. Валентина подходит, прикасается к порвавшейся струне - и ясно: это не ее гитара, в ее руках она не зазвучит. И тут приходит Надя, совершенно другая, молчаливая, замкнутая. Валентина настойчиво и вроде бы приветливо приглашает ее проходить, много говорит, но в ее словах и голосе нет тепла; пытается прикоснуться к Наде, помочь ей снять платок, но та уворачивается; объясняет Наде, которая хочет стать домработницей в ее доме, что нужно делать, при этом прикасается к тарелке, а тарелка оказывается разбитой пополам. Валентина усаживает гостью за стол, наливает чай, высыпает печенье прямо на стол, активно пододвигает всё к Наде, но та так и не решается попить чаю и поесть. Почему?
Надя другая. Она чувствующая. Войдя в дом, она сразу почувствовала фальшь, а за столом даже расплакалась: “Я домой хочу, там красиво!” Казалось бы, в этом доме тоже красиво, в городе тоже неплохо, но для Нади находиться рядом с такой активной и непрерывно говорящей Валентиной тяжело. Вставая из-за стола, Надя очень легко, лишь кончиками пальцев, но очень внимательно прикасается к руке Валентины, как бы знакомясь с ней на уровне более глубоком, более искреннем, чем все слова, сказанные Валентиной. Когда Надя остается одна, мы видим, как медленно, внимательно она прикасается к спинке стула, к наволочке, а потом и вовсе фокус смещается на ее руку, как бы намекая нам, что Надя изучает мир прикосновениями. И тут она подходит к гитаре с порванной струной, проводит по струнам - и под ее пальцами струны зазвучали. И она вспоминает Максима.
Удивительно показана сцена знакомства Нади и Максима! Смотря ее, я чувствовала дуновение ветра, пряный запах трав с холма, тепло нагретого деревянного столбика, к которому прикасается ладонью Надя… Разговор, флирт, и Надя забирает пиджак Максима, чтобы зашить. А потом она отдает Максиму гитару, и та звучит у него в руках.
Чем дальше я смотрела фильм, тем больше убеждалась, что все, к чему прикасается Надя, оживает. Прямо как в песне: “...оживает в тепле твоих рук…” (Крыс и Шмендра “Странники”). В чем секрет? Наверное в том, что Надя прикасается с любовью, с заботой, внимательно.
А как же Валентина? Увы, ее прикосновения не несут жизнь. Брала карандаш, но доклад не написала; брала посуду, но не помыла; прикоснулась к тарелке, та разбилась; выложила печенье, но оно не привлекательно; прикоснулась к гитаре, но та не зазвучала. В фильме Валентина показана как очень активный человек, она совершает очень много действий, постоянно мотается по совещаниям, ходит на стройки, много общается с людьми, много говорит. Внешне она выглядит очень преуспевающей женщиной: красивый большой дом, высокая должность, много подчиненных, большие связи и власть. Но зачем ей все это? Когда Надя пыталась докопаться до ответа, Валентина ответила, что она любит эту работу, любит, чтобы вокруг все вертелось, изменялось, двигалось вперед, и не может смотреть, как все разваливается и останавливается, ей непременно надо подтолкнуть все процессы, продвинуть, изменить. А потом говорит: “...иначе скучно, вот и вся любовь”. Из ее разговоров с Максимом мы понимаем, что же она действительно любит - водопровод. (Максим пренебрежительно называет его “канализацией”). Водопроводный кран в новом доме - единственный объект, оживший под руками Валентины за весь фильм. И в этом эпизоде, когда она подставляет руки под струи воды, чувствуется, что она живет, она счастлива и довольна в этот момент, она чувствует руками и сердцем эту воду, она ее любит.
Интересно, как в этом же эпизоде, в этом же доме Надя прикасается к стенам, а потом закрывает за собой какую-то дверь, и в руках у нее остается дверная ручка. Момент комичный, с одной стороны говорит нам о халтурности работы. Но если посмотреть на него через призму прикосновений, он куда более “говорящий”: эта отвалившаяся дверная ручка показывает, что в новом городском доме под Надиными прикосновениями ничего не оживает, и ей здесь не нравится, любви к этому дому у Нади нет. Потом Надя и сама подтверждает это в разговоре с Валентиной: “Все здесь какое-то не такое, вода трубой пахнет…”
А как по-разному прикасаются эти женщины к мужчине! Обе прикасаются к его лицу. Но Валентина гладит его, теребит волосы далеко не с нежностью, а скорее с желанием изучить, “пробраться” сквозь его плоть к его мыслям и желаниям. Надя же прикасается к лицу Максима, прощаясь с ним. Валентина постоянно говорит, спрашивает, фантазирует вслух, признается Максиму, что, когда он в отъезде, она разговаривает с ним, разговаривает за него. Надя же прикасается к лицу Максима молча, слушая, смотря, как бы запечатлевая его образ через зрение, слух, осязание. Максим что-то говорит ей - Надя слушает; Максим поет - Надя слушает; Максим ест - Надя любуется. “Любить” и “любоваться” - родственные слова, не так ли? Надя никогда не пытается додумать Максима, не пытается его переделать или изменить. Валентина же, наоборот, додумывает его личность, что-то дорисовывает в своем уме, при этом не давая себе труда действительно внимательно посмотреть на Максима и послушать его. Она смотрит на него - и видит себя. Винит его в эгоизме, присущем ей самой. И не осознает, как он ее зеркалит. За образом себя не может разглядеть его.
Действительно ли из энтузиазма и из идеологии Валентина так много работает? Из любви? По-моему, нет. В разговоре с Надей она говорит, что не любит женщин и их женские разговоры, сплетни, беседы об отношениях. “Хорошо у меня на работе, одни мужчины, с ними проще, все по делу говорят”. Но любит ли она этих мужчин, с которыми работает? Мне кажется, нет. Они ей безразличны. И будущие жители строящихся домов ей тоже безразличны. Мужчины, с которыми она работает, ее не любят, даже не понимая, как ее воспринимать: “Вот хорошо на флоте, никаких женщин!” - “Да какая она женщина? Она ответственный работник”. Будущие жильцы видят в ней бездушный автомат, не дающий добро на заселение. Сплетницы-парикмахерши тоже не проявляют особого уважения: “Она такая же баба, как и все. Просто строит из себя невесть что”. Кто же любит и искренне восхищается Валентиной? Зина. Зина, которая глядя на нее, отказывается выходить замуж, а теперь следом за Валентиной утрачивает свою женственность, пытаясь стать умной. Хотя, строго говоря, ни одна из них не семи пядей во лбу.
Примечательно, что вся эта суета на работе, лишенная любви, по большому счету нерезультативна: заселение постоянно переносится, сроки сдвигаются, прорабы никак не установят насос, люди недовольны.
В том же разговоре Надя отвечает Валентине: “Вы просто жалеете их.. Зину и всех…”
Возможно, Надя права. Более того, по-моему, Валентина боится чувствовать, и именно для того, чтобы не почувствовать боли, она и суетится так много: много бегает, много говорит, много действий совершает. “Сбегает” от себя самой в эту суету.
Интересный момент был, когда Валентина, вернувшись домой, открыла магнитофон, вертела в нем ручки, но запись оказалась стерта. Стерла по ошибке Надя, но незвучащим, неработающим этот магнитофон мы увидели именно под руками Валентины. Там была запись ее доклада о сельском хозяйстве. Если смотреть на этот эпизод через призму прикосновений, можно интерпретировать его так, что Валентина не любила этот доклад и не верила в то, что в нем говорит. На словах это тоже было произнесено. Надя: “Неправда все это!” В сердцах Надя восклицает: “Это дело любить надо!”, имея в виду переезд в деревню и занятие сельским хозяйством. В конце концов Валентина с ней соглашается.
Вот и получается, что Валентина - она про долг, а Надя - про любовь. Валентина живет “из головы”, а Надя - “из сердца”. При этом и Валентина хочет любви, она не полностью бесчувственна. Она понимает, насколько она тяжелый человек, как непросто с ней рядом находиться. Но окунуться в это переживание, пройти через него, понять и что-то поменять в себе Валентина неспособна, слишком сильно боится она эмоциональной боли и всячески избегает ее.
Помимо прикосновений в фильме очень говорящая музыка.
Музыка, звучащая фоном в эпизодах с Валентиной и Максимом, всегда фортепианная. Валентина даже сама указывает на это в их первом совместном эпизоде: “Мне вспоминается, что звучит пианино”. Примечательно, что пианино звучит только в эпизодах, где между Максимом и Валентиной есть любовь (или хотя бы какие-то добрые чувства).
В эпизодах, посвященных Наде и Максиму, звучит гитара. Более того, гитара звучит в руках Максима, а не фоном.
// Интересно получается: Надя подала гитару Максиму, тот на ней играл; Надя отдала Максиму свой гребешок, тот на нем сыграл. Удивительно, что Максим не играл на стаканах, которые подавала ему Надя :) //
При Валентине Максим тоже много играет на гитаре, поет, но Валентина, во-первых, не слушает его, а во вторых, даже просит его замолчать и не играть и не петь. Не звучать.
Финальная сцена - просто кульминация прикосновений и музыки в фильме. Надя накрывает праздничный стол, красиво сервирует, расставляет, любуется. Оба раза в фильме, когда Надя действительно довольна тем, что сделала, она закидывает руки за голову и любуется. И фоном звучит… пианино! Валентинино пианино. Ну, то есть партия пианино, которая звучала в фильме, только когда на экране была Валентина. Замечательный ход! Благодаря этому пианино зритель понимает, что Надя сервирует стол для Максима и Валентины, они незримо присутствуют в эпизоде. И музыка поначалу мажорная, веселая, игривая. Но когда Надя уходит из дома, та же мелодия звучит уже в миноре, как бы намекая нам, что у Валентины с Максимом не всё так радужно будет, как желала им Надя, накрывая на стол.
Фильм мне понравился. Его интересно смотреть, интересно о нем думать, разбираться. Мне кажется, с первого раза я смогла ухватить какие-то моменты только поверхностно, что-то возможно перепутала, что-то упустила. Наверняка, пересматривая фильм, можно будет увидеть, услышать, заметить гораздо больше и гораздо глубже. Взять те же говорящие имена: Надя, полная надежд; ее любвеобильная подружка Любка; предельно свободный Максим; жизнестойкая и упорная Валентина. Но даже с первого просмотра фильм заставляет задуматься, дает подсказки. Об отношении женщины к себе и окружающим. Был у Валентины и Максима диалог, Валентина спрашивала:
- О чем ты думаешь? О чем ты сейчас думаешь?
- Ни о чем. А ты постоянно думаешь о чем-то?
- Да, как и все люди.
- А ты не думай. Так тоже можно.
Да, можно и не думать. Можно чувствовать. Причем чувствовать не в каком-то “высоком” смысле, мол, “чувствовать сердцем”, а вполне приземленно: смотреть и видеть, прикасаться и ощущать, слушать и слышать. Возможно, научившись такому простому чувствованию, дальше будет легче научиться различать и более тонкие и сложные вещи: искренность и фальшь, правду и ложь, любовь и ее отсутствие. И, ведомые любовью, мы вспомним, как умели оживлять и исцелять одним заботливым прикосновением теплых рук.