Эскалаторные спуски – пространство, кажущееся «неархитектурным», к нему и внимания не много. О нём и сведений мало, и пишут редко, да и фотографий не много. Но история торшеров сама по себе интересна.
На I-й очереди Московского метро было несколько станций глубокого заложения. Естественно вставал вопрос об освещении эскалаторных спусков. Тогда, в 1935-м г., были применены светильники двух типов: на большинстве станций – с шаровидными плафонами-рассеивателями, а на Охотном Ряду – экспериментально, с параболическими зеркальными отражателями. Хотя, как оказалось, именно эти экспериментальные в какой-то момент рассматривались как основные.
Их дизайн полностью соответствовал идее станции Охотный Ряд, в архитектуре которой освещение играло решающую роль. Более того, в архитектуре и освещении этой станции были во многом развиты идеи лондонского архитектора Чарльза Холдена, известного работой со светом в метро.
Прообразом наших торшеров стали лондонские балюстрадные светильники отражённого света – аплайтеры (uplighter – светящий вверх). Однако в проекте Наума Григорьевича Борова, Григория Самуиловича Замского и Юрия Александровича Ревковского все детали были взаимосвязаны и способствовали целостному восприятию всей станции. Подземный ансамбль, по проекту, в вестибюле «открывался» скульптурой в духе ар-деко: атланты, несущие чашу-светильник, тоже являющийся отражателем. В этой скульптуре угадывается образ рабочих-сталеваров в сталеплавильных цехах. Получается, московские аплайтеры были частью поразительного архитектурно-художественного замысла.
Не взирая на «лондонские корни» дизайн московских торшеров был фактически создан заново. Они оказались изящнее и утончённее лондонских «собратьев». Тонкую, немного расширяющуюся кверху ножку завершала небольшая капитель с шаром-валиком, венчала торшер тонко прорисованная и, одновременно, технологически обусловленная чаша рассеивателя. Словом, даже в устройстве торшера прекрасно видно владение авторов приёмами архитектоники. Вообще, использование технологии параболического отражателя ещё отсылает нас и к широкому спектру применения образа параболы 1920-1930-х гг. в науке, архитектуре и философских кругах: парабола в генеральном плане Москвы Н. А. Ладовского (1929-1931), парабола Вселенной А. А. Фридмана (1920-е, модель остаётся актуальной с уточнениями и в наши дни) […] Позволим себе добавить к этому ряду и развитие рассеивателей в осветительных установках.
Для ставших в итоге массовыми торшерами «со светящими шарами» была использована та же конструкция ножки. Они «штатно» устанавливались вплоть до 1944 г. – на всех станциях довоенного периода и открытых во время войны. После ремонтов на Маяковской (2005-2007) и Электрозаводской (2007-2008), балюстрад с такими торшерами в метро не осталось.
Но, всё же, по воле случайности и благодаря службам московского метрополитена, два таких торшера «старожила» затесались в ряды своих «потомков» на станциях более позднего времени. Торшеры из довоенного метро можно заметить по одному на восточном спуске Арбатской-глубокой (1953) и Киевской-Кольцевой (1954).
Удивительные московские торшеры-аплайтеры не сохранились, да и просуществовали, видимо, сравнительно недолго. Ещё недавно даже кадры с ними, например, в фильме «Цирк» (1936), воспринимались как-то особенно.
PS. Когда я в 2016-м г. собирал материалы для своей статьи «Свет как инструмент формообразования архитектуры московского метрополитена», мне повезло встретить почти никому неизвестную статью в «Светотехнике» об освещении I-й очереди (на неё-то и ссылок в литературе о метро нет). Я тогда и представить себе не мог, что увижу даже чертёжик именно такого торшера и именно в качестве основного типа эскалаторного светильника.
Такой рассказ о торшерах первых очередей метро. Стоит ли продолжать?
#mosmetro #московскийтранспорт #архитектураметро #охотныйряд #метро #москвоведение #архитектура #дизайн #историямосквы #искусство