.
.
Воображение предшествует мышлению, (вопреки Канту, считающему иначе) потому, что человека питает воображение в той мере, в какой его питает и любовь. Если этот вопрос разрешить таким образом, тогда исчезнет антиномия между способностью мышления и способностью к любви, вместе с вопросом, что важнее, как и с вопросом, что человека духовно определяет, его трансценденция чисто мыслительная, или