Еще юношей Фет стал расчетливым и дальновидным
После того, как вскрылся обман родителей Афанасия Фета (Шеншиных), их старший сын, по факту приемный сын Шеншина, лишился дворянского титула, фамилии Шеншин и права наследства и стал Афанасием Фетом (по имени настоящего отца - первого мужа матери). Теперь ему нужно было заслужить титул многолетней службой. Несчастье заставило юношу измениться. Фет стал много учиться и работать, стал очень практичным. Он вскоре поступил на длительную службу в полк в Херсонской губернии.
Встреча со своей музой Марией
Здесь, в атмосфере духовного одиночества Фет познакомился с несколькими семействами херсонских помещиков, в которых его ценили как поэта. Здесь же Фет встретил дочь отставного генерала, многодетного мелкого помещика - Марию Козьминичну Лазич. Это была серьезная, сдержанная, прекрасно образованная девушка, отличная музыкантша, ценительница поэзии. Она увлеклась стихами Фета и влюбилась в их автора.
9 марта 1849 г. Фет пишет И. П. Борисову
«Я <…> встретил существо, которое люблю — и, что еще, глубоко уважаю. Существо, которое, если б я со временем, то это существо стояло бы до последней минуты сознания моего передо мною — как возможность возможного для меня счастия и примирения с гадкою действительностию. Но у ней ничего и у меня ничего…».
Но его чувства не изменили планов Фета на жизнь, он не мог согласиться на брак с бесприданницей.
Спустя год в 1850 г. Фет пишет Борисову:
«Я не женюсь на Лазич. и она это знает, а между тем умоляет не прерывать наших отношений <…> этот несчастный гордиев узел любви или как хочешь назови, который чем более распутываю, все туже затягиваю, а разрубить мечом не имею духу и сил…».
Любовь Марии Лазич была беззаветной. Любовь Фета отступила перед расчетом. Через несколько месяцев Фет пишет Борисову:
«Давно подозревал я в себе равнодушие, а недавно чуть ли не убедился, что я более чем равнодушен... Расчету нет, любви нет, и благородства сделать несчастие того и другой я особенно не вижу».
Объяснение и разлука
Со дня их первой встречи прошло почти два года, и окружающие на них уже стали смотреть как на жениха с невестой. Однако со стороны Фета предложения руки и сердца все не было. По гарнизону поползли сплетни и слухи. Отец девушки попытался объясниться с Фетом, но и это не привело ни к какой ясности.
Тогда Фет наконец объяснился с Марией, порывая отношения. На это она сказала ему:
«Я общалась с Вами без всяких посягательств на Вашу свободу, а к суждениям людей я совершенно равнодушна. Если мы перестанем видеться, моя жизнь превратится в бессмысленную пустыню, в которой я погибну, принесу никому не нужную жертву».
Трагическая смерть в огне
И в том же году Мария действительно трагически погибла. Случайно от лампадки вспыхнуло ее кисейное платье. Она выбежала на балкон, затем по ступеням в сад... и мгновенно, превратившись в горящий живой факел, упала, потеряв сознание от неимоверной боли. Выбежав на свежий воздух, она обрекла себя. На крики сестры сбежались люди, они отнесли сильно обгоревшую Марию в спальню. А через четыре дня в ужасных муках девушка скончалась, произнеся уже в агонии: "Он не виноват, а я..."
Возможно, что это было замаскированное самоубийство, так считают исследователи творчества А.Фета. И действительно, учитывая фразу, которую она бросила на прощание, это вполне похоже на правду. Но зачем же было выбирать такой жуткий способ смерти? Страшно представить себе горе родных и близких Марии, которые ничем не могли помочь девушке в эти несколько дней перед смертью, к тому же видели обгоревшее ее тело.
Воспоминание об этом трагическом романе оставили глубокий отпечаток в душе Фета. Во многих стихах он возвращается в памяти к Марии.
Та трава, что вдали на могиле твоей,
Здесь на сердце, чем старе оно, тем свежей…
Давно забытые, под легким слоем пыли,
Черты заветные, вы вновь передо мной
(«Старые письма»)
Очей тех нет — и мне не страшны гробы,
Завидно мне безмолвие твое,
И, не судя ни тупости, ни злобы,
Скорей, скорей в твое небытие!
(«Ты отстрадала, я еще страдаю…»)
Долго снились мне вопли рыданий твоих, —
То был голос обиды, бессилия плач;
Долго, долго мне снился тот радостный миг,
Как тебя умолил я — несчастный палач.
… Подала ты мне руку, спросила «Идешь?»
Чуть в глазах я заметил две капельки слез;
Эти искры в глазах и холодную дрожь
Я в бессонные ночи навек перенес.
(«Долго снились мне вопли рыданий твоих…»)