"Прошу всех присутствующих, кого я мог таким образом обидеть, и всех кого нет сегодня рядом - прошу вас всех простить меня..."
Когда могущественный монарх просит у подданных прощения - это трогательное зрелище. Когда это делает немощный старик - трогательное вдвойне. Когда при этом он отрекается от престола, это трогательный... но и жутковатый момент.
Потому что страшнее всего неизвестность, а в данном случае неизвестность воплощал собой новый правитель - стоявший на коленях у трона отрекающегося. Это был будущий король Испании Филипп 2. Его отец, император Карл 5, своей речью разжалобил и довел до слез всех присутствующих вип-персон, собравшихся в церемониальном зале брюссельского дворца, но Филипп умудрился разрушить магию момента - не в состоянии прочесть приветственную речь на французском, поручил это сделать другому.
Герой сегодняшнего рассказа - граф Эгмонт, трагический герой Гете и Бетховена, скорее всего тоже присутствовал при отречении императора. Как и все, утирал слезы. Как и все, гадал, что принесет ему неизвестность в лице нового господина. Если бы он только знал, ЧТО...
Почему Карл 5 отрекся от престола...
Ламораль де Эгмонт принадлежал к сливкам нидерландской знати, богатейшим феодалам, отец - потомок фризских королей, мать - родом из рода Люксенбургов. Эгмонт был младшим из двух сыновей, и наверно не мог изначально рассчитывать на то положение в обществе, которое в итоге занял - но в судьбу его вмешался случай. Отец его умер рано, и подростком Эгмонт с братом Карлом попал на воспитание и в пажи императору. Карл 5 со всей свитой (и пажами) разъезжал из Нидерландов в Испанию, из Испании в Италию, с заездом в Германию, и далее по кругу. Лучшим командообразующим мероприятием император считал военный поход под своим началом. Свита (и пажи) также в обязательном порядке принимали участие в этих игрищах. И однажды это плохо закончилось.
Алжирский поход императора на мусульманских пиратов - дело-то может и правое, но вот беда - в планирование закралась катастрофическая ошибка. Карл с войском отплыли к берегам Алжира слишком поздно, когда сезон навигации уже закончился. Доплыть-то они доплыли, но грянул шторм - половина кораблей сразу утопла, а оставшиеся в живых люди оказались в сложном положении - без припасов и воды. Старший брат Эгмонта Карл не вернулся из алжирского похода. И соотвественно титул и имущество перешли к младшему, Ламоралю. Он тоже плавал к берегам Алжира, но выжил.
Сказать, что алжирская катастрофа как-то остудила воинственный пыл императора, нельзя. Эгмонт тоже не держал зла на властителя. Дело настоящих мужчин - война, а на войне может случиться всякое. Брату просто не повезло.
В перерыве между военными действиями Эгмонт женился немецкой пфальцграфине Сабине , из рода Виттельсбахов. Деньги к деньгам, а титулы к титулам, так сказать. Но брак был счастливым, и принес супругам много детей.
В литературе часто встречается описание Эгмонта как некого солдафона, разговаривающего исключительно нецензурной лексикой и не вылезающего из траншей. Но нет... дипломатические миссии тоже были ему по плечу - в частности, именно Эгмонт имел соответствующую доверенность и представлял интересы Филиппа 2 на помолвке того с английской королевой Марией Тюдор.
Тем временем события неслись стремительным домкратом - брак Филиппа 2 с английской королевой, обострение конфликта Габсбургов и Валуа, отречение Карла 5, и война, война, война. На войне Эгмонт сделал себе имя - сначала был Сен-Кантен, где он был одним из командующих, потом Гравелин - где Эгмонт разбил французов, не делясь ни с кем славой. Уроженец страны, щедрый господин, храбрый и успешный генерал - в конце 1550х в Нидерландах не было более популярного человека.
Филипп 2, разумеется, такой популярностью не пользовался. Он не был уроженцем страны, не отличался щедростью, и к войне и генералам питал искреннее отвращение. Но Филиппу по большому счету было все равно, что о нем думают бюргеры Антверпена - он любил культуру и искусство Нидерландов, но сердцем был испанец, и жить хотел в Испании. Нидерланды он рассматривал лишь как один из камней своей короны - красивый, дорогой, но один из.
Собираясь на родину, Филипп сломал голову, кого же ему оставить на хозяйстве. Задача была сложная, и Филипп был горд собой, когда, как ему казалось, нашел отличное решение. Правительницей стала его единокровная сестра Маргарита Австрийская (Пармская) - дочь императора и фламандки из простонародья, прожившая практически всю сознательную жизнь в Италии. Маргарита лицом и повадками походила на своего папашу-императора, все еще вызывающего сентиментальные чувства у населения, и потому была достаточно популярна и любима.
Но дьявол кроется в деталях. На бумаге назначение Маргариты выглядело хорошо, но суть была в ином - предполагалось, что править будет другой человек. Тот, что читал за Филиппа приветственную речь на церемонии отречения императора. Антуан Перенно де Гранвель.
Эгмонт, принц Оранский и другие магнаты получили по итогам войны свои плюшки - посты штатгальтеров различных провинций и места в государственном совете. Но Филипп в инструкциях сестре дал понять, что все серьезные вопросы нужно решать не в государственном совете, а в более узком кругу - для чего был создан новый государственный орган: Консульта, где кардинал Гранвелль имел решающий голос. Отношения кардинала с королем Филиппом - тема запутанная, но в тот момент, пользуясь своими компетенциями в качестве ценителя и покровителя искусства, кардинал наладил прямой контакт с королем через головы членов государственного совета и даже через голову самой Маргариты.
Разумеется, Эгмонту, самому влиятельному аристократу провинций, это не понравилось. "А ты кто такой?!" - вот в чем вкратце была суть конфликта кардинала и графа Эгмонта. Кардинал был простого происхождения, граф - голубая кровь, Эгмонт - местный, кардинал - бургундец, Эгмонт - за благополучие и привилегии провинций, кардинал - бездушный наемный менеджер короля-абсолютиста. Ну и само собой личная неприязнь.
Возможно, у тех, кто читал заметку о кардинале,
Кардинал, которому не повезло с королем
сложилось неверное впечатление, что тот был безобидным чиновником, невинно пострадавшим от обнаглевших дворян, раскачивающих государственную лодку. Но вот в чем дело... кардинал не был безобидным. "Буря и натиск" - вот был его стиль общения.. ну практически со всеми.
В первый раз он перешел дорогу Эгмонту, когда тот попросил небольшой государственный пост для своего родственника - кардинал отдал должность человеку, даже на нее не претендовавшему. Потом Эгмонт попросил для другого родственника аббатство, кардинал передал его... себе. В конце концов на одном из заседаний государственного совета Эгмонт так рассвирепел от общения с кардиналом, что выхватил кинжал и приставил к горлу обидчика. Эгмонта оттащили, а кардинал... кардинал лишь презрительно рассмеялся.
Своих оппонентов из числа гоповатых и редко трезвых местных дворян (за исключением Вильгельма Оранского) он в глубине души считал недоразвитыми "мальчишками". Ну о чем всерьез можно было говорить с людьми, у которых клички вроде "Дикий кабан из Арденн" и тп.
Эгмонта такое отношение бесило пуще всего, во-первых, он был всего на пять лет младше кардинала и не мог считаться "мальчишкой", а во-вторых... тот внук кузнеца, а он, Эгмонт, потомок королей!
Вендетта кардиналу стала для Эгмонта навязчивой идеей. И случай отомстить скоро представился.