Михаил Смирнов
Зато результатом стало открытие, о котором я даже и не думал.
К нам в экспедицию летом обычно приезжали группы ученых из головных профильных столичных институтов на полевые работы. Первым делом они представлялись нашему руководству, излагали свои взгляды на проблемы и просили помочь в посещении
интересных объектов. Руководство отправляло их, как правило, ко мне как штатному гиду, поскольку я знал, где что лежит и какой керн им лучше посмотреть, на наших производственных площадках, а также как туда попасть.
Однажды приехала группа из ВИМСа, головного института по изучению минерального сырья. Познакомившись со мной, они узнали, что я собираю коллекцию шлихов протолочек практически из всех рудных и магматических объектов Нижнего Приангарья, причём целенаправленно и из рудной триады, что очень важно для сравнительного анализа. Эти ученые сообщили обо мне старшему научному сотруднику Аналитического отдела ВИМСа кандидату физико-математических наук Л. В. Сумину. Он разработал теоретические вопросы нового термоизохронного метода определения свинец-свинцовым вариантом абсолютного возраста циркона и других свинецсодержащих минералов. Эта методика основана на получении изотопных соотношений свинца в определенных минералах, содержащих свинец, но более всего для древних толщ подходил циркон, как чрезвычайно устойчивый во всех геологических событиях.
Сумину для обкатки созданной им установки остро требовались акцессорные цирконы из метаморфических, метасоматических и магматических образований, желательно подревнее, чтобы как можно глубже отойти от альпийско-киммерийского тектогенеза. Во всем Советском Союзе он не смог найти подходящей коллекции цирконов, а тут всё было и рассортировано по разделам. Он тут же прислал к нам в командировку своего сопомощника - старшего геолога Людмилу Викторовну Никольскую, и она провела у нас более пяти лет почти безвылазно.
Мы с Лидой поселили её у себя в доме, и она стала пятым членом нашей семьи, где всегда для неё был и кров, и еда. Она приходила в камералку в наш кабинет, и целый день работала со шлихами, отбирая под микроскопом из полновесных и блескучих рудных навесок невзрачные и мелкие зёрнышки редкого минерала циркона. Это была адова работа, воистину трудовой подвиг, портящий зрение и вызывающий головную боль. Не всякое зерно годилось для анализа, и она, как специалист, умела отобрать нужный экземпляр. Я поражался её терпению и трудолюбию.
Сумин прогонял наши цирконы через свою установку, дальше следовала расшифровка кривых и в итоге были получены датировки абсолютного возраста всех магматических, метасоматических и метаморфических комплексов Енисейского кряжа. Эта наша связка действовала несколько лет по мере поступления новых шлихов из протолочек. Сейчас по схожей методике работают ведущие лаборатории мира. Теперь мы знаем все этапы тектоно- магматической активизации своего региона и возраст эндогенных руд на её территории.
Ранее такое определение было невозможно из-за применения валовых методов абсолютной геохронологии, в которых смешивалось влияние нескольких актов и приходилось выбирать из них нужную дату наугад, зачастую ошибочно. Осреднённый возраст по валовым методикам чаще всего указывал на байкальский тектогенез, который внёс наибольший вклад в изменение изотопного состава слюд. Это отражено во многих публикациях по нашему региону, посвященных генетическим исследованиям рудных месторождений. Называются цифры возраста оруденения от 850 до 500 млн. лет, что как раз отражает возраст формирования слюд при метаморфизме.
Попытаюсь вкратце изложить суть метода Сумина, составленную по его публикациям в научных журналах. Благодаря неоднородности кристаллической структуры циркона энергия испарения радиогенного свинца из разных кристаллических фаз неодинакова, в результате чего испарения свинца из них происходят в виде отдельных температурных фракций. Строятся изохроны по фракциям с различающимся изотопным составом, измеряются изотопные соотношения при непосредственном испарении свинца из циркона. Полученные изотопные соотношения свинца 206 и 207 к свинцу 204 наносят на график и строят свинец-свинцовую изохрону. Если образец изменен природными процессами, это отражается на характере расположения точек на графике, анализируя который можно выделять различные версии фаз (возраст). Возрастные оценки базируются на регистрации изотопов свинца в реликтовой фазе (момент образования циркона) и новообразованных фаз, образовавшихся в результате наложения интенсивных термодинамических процессов (например, метасоматоза или метаморфизма). В результате регистрации изотопного состава испаряющегося свинца в масс-спектрометре оцениваются две величины: геологический возраст и представительность новообразованных фаз в кристалле циркона. Датировка однородной кристаллической фазы оценивается с погрешностью ± 20-30 млн. лет. Об интенсивности процессов можно судить по относительному количеству более молодого радиогенного свинца, накопившегося в перекристаллизованных участках зерна циркона. Количественным выражением эндогенной активности процессов служит частота встречаемости возрастных фаз циркона. Часто встречаемые возрастные фазы высокой интенсивности отражаются высокими значениями сумм спектров на оси геологического времени. Максимумы формирования возрастных фаз радиогенного циркона во времени соответствуют этапам оживления эндогенной деятельности (тектоно-магматической активности), а минимумы- этапам стабилизации и относительного покоя.
Поскольку отобранные цирконы находились во всех разновидностях пород, а главное, в рудах, то именно рудогенерирующие процессы и вызывают формирование максимумов спектров. Эти датировки нам более всего и интересны, хотя важно знать всю цепочку кристаллоформирующих процессов в цирконе, начиная от реликтового времени и до тектонических событий новейшего времени. С момента нашего взаимодействия с группой Сумина у нас происходило ежегодное поступление всё новых свежих данных о возрасте горных пород. Я промывал протолочки с новых участков, Никольская отбирала из них цирконы, а Сумин анализировал на своей установке. Материалов накопилось на большую журнальную статью, которую мы написали позже.
После защиты Удерейского отчёта мы приступили к работам в среднем течении реки Рыбной, где производилась буровая оценка Попутпинского золото-сульфидного месторождения. Ранее, в конце 50-х, здесь был большой посёлок при драге со школой, магазином и столовой, в которую мы забегали во время поездок из Усово в Мотыгино.
Драга распахала здесь широченную долину, заходя прямо на склоны. Сейчас тут были лишь отвалы, только сбоку притулился домик, в котором жил пасечник с большим пчелиным хозяйством.
Драгой иногда выворачивались глыбы сильно измененных и рассланцованных лав и туфов базальтового состава, очень напоминающие листвениты. Неплохое россыпное золото и зеленокаменные породы стали причиной постановки здесь буровых поисковых работ. Мы тоже стали участниками исследований, занявшись изучением толщи вулканических пород. По всем признакам на Попутнинском участке вскрывалась верхняя часть туфолавовой толщи, поскольку её перекрывали чёрные филлиты (нижний рифей?). Следовательно, верхняя часть нижнепротерозойских отложений представлена ультра-основными и основными лавами, превращёнными в зелёные сланцы и, как согласными, так и секущими телами амфиболитов индыглинского интрузивного комплекса.
Основной породный фон толщи- это ассоциация хлорит- актинолит-эпидот-карбонат-тальк. Среди зеленых сланцев отмечаются согласные тела сульфидизированных карбонатных метасоматитов с переменным количеством железистого карбоната (анкерит-сидерит), серицита, кварца и фуксита (хромовой слюдки). Золотоносность пород напрямую связана с количеством сульфидных минералов - пирита и арсенопирита. Содержание первого в наших протолочках составляет 10-30 кг/т, второго минерала - 1-6 кг/т.
Форма пиритовых зёрен не обычная, а сложная, полигональная.
Зёрна переполнены микровключениями кварца, карбоната и серицита с зональным, ящичным и сетчатым расположением рудных и нерудных компонентов, формирующих структуры «снежного кома». Это всё надежные признаки метасоматического происхождения рудных зёрен. Из остальных сульфидных минералов в виде акцессориев отмечаются: пирротин, антимонит, галенит, сфалерит, халькопирит, герсдорфит, никелин, кобальтин и блеклые руды. Эти минералы - спутники основных пород. На сульфидные руды иногда наложены кварцевые жилы, локализующиеся в поперечных зонах рассланцевания позднего заложения.
Они тоже золотоносны в той или иной степени, содержание золота в сульфидизированных рудах не очень высокое, довольно выдержанное, доходящее до 10 г/т.
Мы измерили плотность всех разновидностей пород и на основе полученных силикатных анализов посчитали баланс привноса-выноса породообразующих элементов. Оказалось, что из рудной зоны выносится кремнезём, а привносятся сера и углекислота, из которых строятся новообразованные молекулы сульфидов и карбонатов. Содержание железа остается стабильно-высоким. Таким образом, метасоматоз можно отнести к углекисло-сернистому, что типично для вулканитов основного состава. При обработке результатов спектрального анализа статистика показала вынос большей части характерных микроэлементов зеленокаменных пород: свинца, меди, цинка, кобальта, Хрома, никеля; зато привносятся золото и его спутники: мышьяк, вольфрам и сурьма.
Общее впечатление от развития метасоматоза в вулканогенной толще таково, что он локализуется в верхней части вулканического покрова, придавая тем самым зоне оруденения черты стратиформности. По поводу источника тяжелых металлов в метасоматитах нет никаких сомнений - он мантийный. Аналогичная ситуация была и в Афганистана на р. Машад, где золото наблюдалось, пока река размывала вулканическую толщу, тогда как в сланцах, напичканных кварцевыми жилами, было пусто. Тоже и в Мукурском районе у Хасанова. Везде мы видим признаки автометасоматоза внутри вулканогенной толщи с обогащением металлами верхней части покрова.
Возраст золотоносных метасоматитов в долине р. Рыбной несколько моложе, чем у вулканогенной толщи ультраосновного и основного состава, об этом свидетельствуют определения радиогенного возраста, сделанные Л.В. Суминым . Реликтовые цирконы по большей части соответствуют моменту формирования земной коры в регионе и в массовом порядке составляют 2,5 млрд лет тому назад. В амфиболитах эти цирконы тоже присутствуют, как захваченные расплавом. Однако, основной фон зеленокаменной толщи, слабо измененной метасоматозом, составляют цирконы с показателями 2,2-1,95 млрд лет - возраст становления Индыглинского комплекса. Из оруденелых метасоматитов цирконы характеризуются двумя радиогенными отметками: - первая 1,9-1,7 млрд, вторая - 1,4-1,2 млрд лет. Первая отметка отражает время сернисто-углекислого автометасоматоза, связанного с поствулканической деятельностью Индыглинского комплекса; вторая отметка - отражает время серного метасоматоза в чёрных сидеритоносных филлитах нижнего рифея, аналогичных черносланцевым горизонтам на Верейском месторождении. Второй этап оруденения задействовал рудоносные серные эманации.
В 80-х годах нас подключили к изучению рудного поля Баб- Гора.
Ангарская экспедиция начала здесь поисковые работы, имея веские доводы. Участок расположен в истоке ручья Бабушкина, левого притока реки Удерей. В структурном отношении он находился на северо-восточном продолжении Партизанского рудного узла, включающего Сергеевское, Урало-Васильевское и хорошо знакомое нам Удерейское рудные поля. Породный фон везде полностью идентичен, широкое развитие имеют чёрные филлиты с мелкими порами выщелачивания, то есть сидеритовыми вкрапленниками, а в стратиграфическом отношении - осадки нижнего рифея. Редкие кубики пирита явно сингенетического облика прекрасно сохраняются в зоне выветривания и не окисляются.
Те зёрна сульфидных минералов, которые замещают сидерит, неоднородны, имеют полигональное строение с микровключениями и поэтому легко окисляются, создавая пористость.
Исток р. Бабушкина разрабатывался драгой до сухого русла, т.е. до болотистых мочажин с небольшими ключиками, фиксирующими выход на поверхность водоносного горизонта. Выше долина выражена как сухая разложина, без тальвега и с пологими склонами, дражные отвалы представлены чёрной сланцевой щебёнкой и некрупными обломками кварца. Из-за маловодья драга выше не смогла работать.
Первым делом Центральная партия, ведущая поисковые работы, перехватила склон выше дражного полигона несколькими бульдозерными траншеями. По дну их провели расчистки и опробование. После получения результатов пробирного анализа была выявлена промышленная ценность пористых сланцев на золото и начата буровая разведка. На выходе водоносного горизонта был выкопан зумпф для сбора воды, необходимой для бурения колонковых скважин, и начаты поисково-разведочные работы. На глубинах ниже зоны окисления пористые сланцы оказались переполненными мелкой сыпью сидерита, а иногда замещающими их сульфидами, как правило золотоносными. Как и везде в регионе, филлиты содержали крутопадающие зоны рассланцевания и прокварцевания, секущую слоистость, а соответственно и сидерит содержащие и сульфидизированные сланцы. На таких участках в жильном кварце появляются крупные агрегаты сульфидов, а иногда и золота, видимого невооруженным глазом, то есть укрупненного. Я отобрал несколько сульфидных монофракций из сланцев и кварца. Пробирный анализ этих моно фракций показал, что сульфиды кварцевых жил на порядок богаче золотом, чем сульфиды из сланцев, то есть в кварцевые жилы поступает большее количество металла из вмещающих пород, чем сульфидных минералов. Происходит гидротермальное перераспределение самородного золота и сульфидов с явным перевесом первого. Однако, такая закономерность наблюдается не везде: на Верейском месторождении, в штольне и в шахте Раздолинского сурьмяного рудника кварцевые жилы слабо золотоносны.
Относительно расчленённый рельеф в истоках кл. Бабушкина позволил заложить штольню в глубь Баб-Горы. Возле неё возник небольшом посёлочек, где жили горняки, буровики и мы, геологи. Вначале шли непрочные выветрелые филлиты, и штольню крепили сплошной обшивкой. Затем, по мере заглубления, породы пошли покрепче, а на месте пористости появилась кристаллическая сыпь сидерита и сульфидных минералов, замещающих сидериты. Поэтому стали крепить только кровлю, а стенки оставляли для осмотров и отбора проб и образцов. Но я старался смотреть забой целиком и лез в выработку сразу после очистки забоя.
Однажды ко мне на Баб-Гору приехал мой младший сын Вадим, проходящий геофизическую практику недалеко отсюда.
Я как раз залез в штольню после очистки забоя и тут же заметил в стенке около забоя небольшое гнездо сульфидных минералов, сильно затронутых выветриванием. Оно было бурого цвета и на этом фоне ярко светилось скопление мелких-мелких золотинок, стянутых в кучку при окислении сульфидных минералов, мой сын - отменный фотограф, не расстававшийся с камерой, решил запечатлеть это явление на цветную пленку.
Я осветил предмет съёмки двумя шахтёрками, он установил штатив-треногу и произвёл спуск затвора. Потом мы отошли к противоположной стенке, я сделал запись кадра, он приготовил следующий кадр, Вдруг огромный блок породы вывалился из кровли прямо на треногу. Та хрустнула и свалилась набок. Что было в моей душе в этот момент, рассказать невозможно. Мы мигом выскочили из опасного места под крепь, прихватив прибор со сломанной треногой. Оказалось, что переломилась нога, возле которой находится фотограф при съемке.
Случайно камера не пострадала, и Вадим сделал из злополучного кадра целую пачку снимков в хорошем цвете и с четкими контурами. Конечно, я поместил эти фотографии во все экземпляры нашего отчета, хотя по инструкции геолфондов помещать цветные фотографии в отчет запрещалось. Однако, ни у одного из проверяющих и принимающих наш отчёт не хватило духу возразить и убрать кадр, до того он был красив и убедителен. Впрочем, он вскоре исчез из экземпляра наших фондов, видимо понадобился кому-либо из приезжих учёных для иллюстрации своей диссертации или книги.
У меня родилась замечательная идея сопоставить золотоносность проб, отобранных на поверхности, с пробами невыветрелых золото-сульфидных из штольни. Для этого следовало переопробовать золотоносные интервалы на поверхности (в канавах) и в штольне, измерить объёмный вес образцов, провести силикатный хим анализ, а хвосты проб промыть и проанализировать эти шлихи в мини лаборатории.
Однако в самый разгар наших горно-буровых работ на Баб-Горе туда прибыла старательская бригада из артели «Полюс», о которой с таким восторгом говорил Владимир Высоцкий. Они расковыряли часть склона выше дражных отвалов бульдозерами, поставили внизу золотомойку и стали, круша филлиты гусеницами, сгребать к ней дресву. Я решил, пока не упущен момент, осуществить свою задумку, и пошел искать в канавах нужные интервалы, брать пробы и образцы.
Только я насыпал один пробный мешок, надо мной уже стоял один из старателей, с наведенным на меня стволом ружья, и приказал высыпать из мешка, как он выразился «наше золото». Мои доводы, что я произвожу научный эксперимент, на него не подействовали и он начал отсчет секунд. Это была дикая ситуация, ведь никаких официальных передач этого участка не было, но таковы нравы этих полубандитов, покоривших «дикий Запад», что пришлось смириться и бросить начатое дело. Так моя задумка и не реализовалась, а сопоставление золотоносности выветрелых и не- выветрелых руд в контексте привноса-выноса химических элементов, несомненно принесло бы много интересных сведений. Кстати, можно было бы хоть приблизительно оценить потери мелкого золота при промывке мощной струей брандспойта.
Возраст оруденения по результатам анализов цирконов из протолочек золото-сульфидных руд, полученных Л.В. Суминым, показал, что большинство спектров легло в интервал 1,4-1,2 млрд. лет, что подтвердило полную идентичность руд Верейского месторождения с Баб-Горой. Цирконы из зон кварцевого прожилкования в рудных телах дополнительно дают разброс в интервале 900-550 млн. лет- продолжительность дислокационного метаморфизма при инверсии Енисейской геосинклинали. Понятно, что жилы наследуют оруденение раннего этапа, извлекая золото и сульфиды из метасоматитов и укрупняя при этом минеральные формы.
Вскоре внимание геологов Ангарской экспедиции привлекли коры выветривания вкраплённых золото-сульфидных руд из зоны автометасоматоза зеленокаменных пород индыглинского возраста, протягивающиеся меридиональной полосой вдоль долины р. Индыглы (Партизанский рудный узел). В этом районе ранее проводились поиски бокситов, в сохранившихся от размыва карстовых депрессиях среди мраморизованных известняков пенченгинской свиты. А источником бокситового материала служили коры выветривания зеленокаменных пород. Было выяснено, что они золотоносны, причём золото здесь находилось в укрупненном варианте за счёт разрушения сульфидных минералов. Ничего ценного для глиноземного производства найдено не было, а на золото задания не поступало, поэтому его и не искали, хотя россыпи в этом районе очень богатые. Они до сих пор отрабатываются драгами.
Первые скважины, пройденные на этом участке, получившем название Самсоновский, показали неплохие результаты, а в отдельных пробах даже выше 10 г/т. Нам выдали задание на новую тему - подсчитать прогнозные ресурсы Самсоновского участка, с выходом отчёта по теме в 1986 г. Эта задача нами была выполнена в срок с представлением расчетов и с прогнозной картой.
На территории Самсоновского месторождения, так же, как и на Баб - Горе, старатели артели «Полюс» развернули гидравлическую добычу золота, не дав толком завершить разведку. Могучие японские бульдозеры, круша выветрелые амфиболиты и сланцы, сгребали щебёнку к гидранту, где мощная струя вымывала из них золотой песок. Наверняка такая золотодобыча не была рентабельна и много мелочи уплывало, но наступило время перестройки, и беды сыпались на Россию одна за другой: Чернобыль, нефтяной обвал, междоусобица. Требовались валютные поступления. Через полгода старательской работы на месте нависающего над долиной пригорка образовалась широкая яма. На этот раз старатели проявили лояльность к нам, и мы вдоволь лазали по карьеру, отбирая образцы и пробы. В обрывах можно было посмотреть на линейные, круто уходящие вниз, зоны аргиллизации, которые многие геологи относили к линейным корам выветривания.
Но если последние обычно придерживались литологических контактов, то зоны аргиллизации - это обычные трещинные структуры, хорошо заметные в массивах магматических пород, где функционировали низкотемпературные гидротермы, ведущие к глинизации кристаллических агрегатов. Они являются отголосками траппового вулканизма в соседней Сибирской платформе, что установлено Суминым по цирконам зон с возрастом активизации 400-300 млн. лет тому назад.
Цирконы Самсоновского рудного поля дают разброс по амфиболитам в диапазоне 2,5-2,0 млрд. лет, где 2,5 млрд. - возраст реликтовых цирконов. В рудах превалируют датировки 1,95-1,6 млрд. лет, что следует считать временем активизации поствулканической деятельности, сопряженной с оруденением. Кроме этого, отмечается всплеск цирконообразования в 1,45-1,2 млрд. лет - этап серного метасоматоза, проявившегося в чёрных филлитах аспидной формации нижнего-среднего рифея. На самом месторождении аспидной формации уже не было, так как её смыла эрозия, но следы активизации этого времени в цирконах остались, также как и оставшееся золото, обогатившее россыпь.
В самом начале работ на Самсоновском участке в Ангарскую экспедицию из Москвы прибыла группа Пескова, представлявшая головной институт ЦНИГРМ-золото, курирующий научную деятельность по золотой тематике. Они привезли с собой тентовый ГАЗ-66, имеющий хорошую проходимость. Меня, знавшего где какой керн в тайге находится, они пригласили в свою компанию, как назначенного гида. Я колесил с ними по нашим рудным точкам, где ещё лежал керн. Никогда раньше я не слышал таких горячих и постоянных споров, где каждый имел неоспоримые и истинно верные представления о природных процессах, сам Песков защищал идею углеводородного подъёма из ядра Земли, нередко совмещенного с кислородным потоком из мантии. Колоссальные взрывы при этом были неизбежны, оставляя на поверхности воронки, на глубине - залежи каменного угля и чистых кварцевых песков. Другие молодые учёные отстаивали идею образования кратеров следствием метеоритных атак. Были и другие точки зрения, а слушать их споры с аргументацией истинности было очень интересно и поучительно. Я в их разговоры не встревал, чувствуя себя круглым тупицей и неучем.
Вскоре к группе Пескова, присоединились ещё два (цнигривца - ученых с мировым именами - Светлана Васильевна Яблокова и Александр Михайлович Гаврилов, приехавшие подновить свои впечатления о Енисейском кряже. Оба они авторы вузовского учебника по минералогии золота. Меня им представили как владельца коллекции шлихов из протолочек проб из золоторудных месторождении. К своему удивлению, вместо седовласых патриархов меня знакомили с энергичными и жизнерадостными людьми: Светлана Васильевна - стройная и миловидная женщина, очень привлекательная, а Александр Михайлович - спортивного вида высокий мужчина. К тому же, они любили природу и связанные с ней увлечения. Я осмелился пригласить их в ближайшие выходные на рыбалку, и они с радостью приняли моё приглашение.
В ближайшую субботу мы сели в мой катерок, я вытащил спрятанный в камышах садок с пескарями, заблаговременно наловленных ещё в летнюю жару, и, любуясь ангарскими живописными местами, мы поплыли, не торопясь, на Рыбинскую зимовальную яму. К осени туда сваливалась вся окрестная рыба, и я частенько здесь неплохо добывал. У меня были застворены уловистые места, обычно на перегибе склона в яму, где росли клочки глубинных трав. С осени ловить на блесну спиннингом было бесполезно, а вот на пескаря на дне рыба брала неплохо.
Конец части 10
Продолжение в следующем выпуске.
Подписывайтесь на канал, будет интересно.