От баснословно далёких времён осталось лишь то, что ненамётанный глаз может увидеть - и не заметить: заточенные камни, разбитые камнями кости...
Другое дело - письменные источники, документы! Жаль, что письменность - изобретение, сравнительно недавнее. Всего-то каких-нибудь пять тысяч лет...
Если археолог находит школьную пропись на глиняной табличке, папирусе или бересте - разве не возникнет перед его мысленным взором тот, кто учился по этой прописи? И город, в котором он жил, и его родители, учитель, приятели? И цель этого учения, и планы на дальнейшую жизнь! Вот и рассказ или даже целая повесть!
Классический образец такого рассказа - реконструкции написан ещё в двадцатые годы двадцатого века. "Письмо греческого мальчика". Всё началось с того, что историку С.Я. Лурье был подарен папирус любопытного содержания...
Это было письмо мальчика к отцу. Отец собирался поехать в Александрию, и сын по имени Феон уговаривал-убеждал взять его с собой. А если отец уедет один, то сын с ним и здороваться перестанет, и даже есть перестанет!
Папирус был найден в городе Оксиринхе, в Египте, и относился к III веку нашей эры. Затухающий очаг греческой культуры, сохранивший, однако, традиции античного образования.
Совсем нетрудно оказалось представить себе мальчугана из семьи состоятельной и образованной, любимого родителями и несколько избалованного. И его учителей, и школу, и школьных товарищей - греков, римлян, египтян. Отношения между ними были, скорее всего, напряжёнными - ведь Египет в эти годы сотрясали восстания.
Определить своё место среди сверстников, свои взгляды на жизнь и людей Феону было так же непросто, как и его современным ровесникам...
Право, жаль, что ещё не написана повесть по мотивам древнеегипетского папируса - письма отца к сыну. Писец (уважаемая профессия!) вспоминает: "... и не хотел я учиться. И привели меня родители в храм, и попросили жрецов приковать цепью к колонне, и не отпускать, пока не выучу иероглифы. Спасибо моим родителям. И ты, сын мой, учись, чтобы не таскать песок и камни!"
Но русскому писателю (да и читателю) проще представить себе картины русской истории. Потому, что хоть какое-нибудь представление о ней имеет каждый - в школе "проходим", фильмы смотрим, даже книжки ещё иногда читаем...
Историк Владислав Михайлович Глинка просто не мог не стать ещё и писателем. Человек, наделённый живым воображением, он видел за сухими строчками казённых бумаг живых людей, с их неповторимыми характерами и судьбами. И очень хотел спасти от забвения тех, кто забвения не заслужил.
Вот например: в дворцовом архиве, в одной из бесчисленных папок более ста лет пролежало прошение на царское имя от некоей унтер-офицерской вдовы Анны Ивановой.
Вдова просит о назначении ей пенсии за покойного мужа. Александр Иванов выслужился из рядовых, и все долгие четверть века службы копил деньги, чтобы выкупить из крепостного состояния своих родных: мать, братьев, их жён и детей. Успел выкупить на своё имя, но не успел "выправить" им вольную - погиб при пожаре Зимнего дворца, спасая портреты из Галереи героев 1812 года. И его родные достались в качестве крепостных его вдове.
Вдова хотела бы исполнить последнюю волю мужа - отпустить их на волю, но тогда она с маленькой дочерью останется без средств...
На прошении размашистая резолюция Николая I: "Пенсию назначить".
Из этого архивного документа, как из малого зерна, выросли две повести о прекрасных русских людях: "История унтера Иванова" и "Судьба дворцового гренадера", особенно интересные тем, что ни один их персонаж не выдуман!