«Что вы носитесь с этими установками из детства, как с писаной торбой?! Ой, мама ей говорила, что хорошие девочки не плачут, а пока полы не помоешь, никаких книжек, и вообще, плевать на уроки, всё равно, замуж выйдешь. Ах, ей внушали, что место женщины на кухне! Ох, её с детства учили подчиняться! Ерунда! Бред! Ужель вы всегда маму слушались? Никогда не перечили? Даже в подростковом возрасте? Не верю! Ни за что не поверю! Что, даже шапку всегда надевали, когда мама велит? Снимали же? Признайтесь! Какая шапка в плюс пятнадцать? Глупости же. Так и с остальным можно было. Просто не хотели. Просто так удобнее было. А теперь оправдываете себя всякими там паттернами из детства».
И действительно. Кто из нас не протестовал против ненавистной шапки? Ну, признайтесь. Впрочем, я знаю пару счастливчиков, кому было всё равно. И ещё нескольких, кому шапка была по душе. И аж одного, кого шапку носить не заставляли, если не хочется.
Меня заставляли. Даже когда было уже довольно тепло. У меня была не совсем шапка. Капор. Пушистый такой. Одновременно и за шарф, и за шапку. Я его ненавидела. В первый год любила. А потом мода поменялась и случился тот самый шаг от любви к совершенно противоположному.
Вообще-то, были и шапки. Любимые, красивые. Но шапки в школу было нельзя. Шапки были для особых случаев. На выход. Мало ли, что с шапкой в гардеробе случится. А вещь хорошая. Дорогая. Жалко. А капор? Их два. И не жалко. И нужно непременно надевать. Нет, не как шарф. На голову. Даже если за окном уже тепло. Даже если успеваешь взмокнуть в этом головном уборе уже через пять минут после выхода из дома. Даже когда за окном плюс пятнадцать. Маме виднее. А ты ничего не понимаешь. Это тебе кажется, что жарко. Надевай.
И ты сначала терпишь, потом начинаешь хитрить: прячешь капор в сумку в подъезде и надеваешь снова, уже на подходе к дому, носишь в качестве шарфа... В какой-то момент пытаешься бунтовать и демонстративно выходишь из дома с непокрытой головой. Затем снова смиряешься, опять хитришь и так вырастаешь.
Всё! Теперь ты сама себе хозяйка. Свершилось. Можно носить шапку в разгар лета, потому что модно, и не носить в мороз. Можно всё.
На долгое время шапка почти исчезает из гардероба за ненадобностью. Есть модная кепка, надеваемая по случаю. Есть капюшон на холода. Наверное, это и есть тот самый бунт.
Потом ты внезапно влюбляешься в долгие прогулки зимними вечерами, и она возвращается. Шапка. Красивая, белая, уютная. А к ней впридачу шарф ручной вязки и белоснежные перчатки со скандинавским орнаментом.
А потом появляются дети. «С ребёнком нужно непременно гулять на свежем воздухе. Не менее двух раз в день по два часа. В любую погоду», — авторитетно заявляет с экрана один усатый педиатр. И ты гуляешь. Ты же мать, в конце концов, ты должна.
Тут-то и обзаводишься шапками всех мастей. Потому что одно дело дойти быстрым шагом в минус двадцать до остановки, и совершенно другая история, когда в эти минус двадцать тебе приходится пару часов неспешно катать коляску, а спустя год-полтора — сидеть на краю песочницы, создавая шедевральные куличики. Тут не только шапку и шарф наденешь, тут ещё и угги натянешь, и толстые лыжные штаны, и ещё что-нибудь. И как-то привыкаешь к шапке. Сродниться с ней успеваешь. Полюбить. Искренне. И действительно, без шапки-то теперь холодно. Даже в плюс пятнадцать, ага, если это промозглая осень с пронизывающим ветром и противным моросящим дождём. В общем, шапка теперь тебе друг на все случаи жизни.
Казалось бы, всё течёт, всё меняется, дети вырастают, однажды ты покидаешь песочницу, забываешь про коляску, а в один прекрасный момент твоё чадо сообщает о том, что более не нуждается в сопровождении на прогулках. Всё меняется, а шапка остаётся. Так бывает. Привычка — вторая натура.
И вот в один прекрасный погожий весенний день ты собираешься на работу, а рядом твой ребёнок собирается на урок в своём пятом «А». И вот он уже подходит к двери, когда ты, вдруг, неожиданно для самой себя говоришь:
— Шапку надень!
— Ну, ма-а-ам! — начинает канючить отпрыск. — Там тепло-о-о...
— С носа потекло! — перебиваешь ты, в точности повторяя ненавистные некогда мамины интонации, и вручаешь головной убор. — Я лучше знаю.
Ребёнок, не решаясь спорить, уходит. А ты остаёшься. И вспоминаешь, как клятвенно когда-то обещала себе, что не будешь заставлять своих детей надевать шапки в плюс пятнадцать. Ты и сейчас не хотела. Оно само.
Примерно так оно и работает.
