Раиса Зиновьевна была больна. Неизличимо, без права на второй шанс. Смерть, холодное и мрачное присутствие которой она ощущала уже довольно давно, все ближе подходила к ней своей мягкой кошачьей походкой. Теперь же Темная Госпожа была так близко, что Раиса Зиновьевна нет-нет да чувствовала на своих реденьких седых волосах, собранных в извечный пучок на макушке, ее дыхание. Тихое, как шелест осеннего ветра в туманной низине, сладкое с легкой примесью гниения, как лежалая листва на могиле покойного мужа.
Они обе устали ждать - пожилая сухонькая старушка с раком легких и ее давняя подруга, вечная, тощая, облаченная в черное старуха с метафизической косой в костлявых руках. Поэтому, когда однажды ненастным утром Раиса Зиновьевна увидела на своей старенькой нокии сообщение от МЧС, решение пришло как-то очень легко и безболезненно.
Она тщательно подготовилась: надела свое любимое затертое ситцевое платье в линялый горошек, накрасила губы самой яркой помадой и собрала волосы в пучок. Посмотрела напоследок в пыльное зеркало и вышла в дождливые петербургские сумерки.
Пригородная маршрутка довезла ее до старого маяка уже ближе к ночи. Не оглядываясь, Раиса Зиновьевна медленно пошла по темной аллее. Звук штормового прибоя, штурмующего камни залива, становился все сильнее, и вскоре заполонил все вокруг.
Темное море было практически не видно в ночной черноте, вокруг было пусто и темно. Лишь маяк за полуголыми деревьями тускло светился, пытаясь пробиться к Раисе Зиновьевне сквозь пелену дождя. Но не мог.
Рая с трудом взобралась на большой скользкий камень и встала, выпрямившись, как могла и расставив руки, будто обнимая море, дождь, тьму перед ней.
Старая подруга крепко ее обняла, погладила по голове, распустила тугой пучок на макушке. Эти объятия длились недолго.
Через несколько мгновений остались лишь темнота, стена дождя, шум штормового моря да одинокий слабый луч маяка.
