Возможно, статья по отсутствию доказательств эволюции по дарвиновским механизмам несколько неожиданна в контексте антикоммунистического блога. И, тем не менее, учитывая, что дарвинизм как минимум частично виновен в возникновении и коммунизма, и нацизма, и современного безбожия, хотелось бы рассмотреть чуть повнимательнее то учение, которым (под видом единственно верного) нам и нашим детям промывали и промывают мозги на школьных уроках биологии.
Как известно, яркий представитель британской «золотой молодежи» 19-го века, Чарльз Дарвин, родился в весьма состоятельной семье 12 февраля 1809 года.
Он плохо учился в школе, увлекаясь попеременно собирательством бабочек, охотой и химией, затем 16 лет отроду поступил в Эдинбургский Университет, учился на врача, затем бросил занятия медициной ради таксидермии и естественной истории.
В 19 лет по настоянию отца он начинает изучать богословие в Кембриджском Университете, но большую часть времени предпочитает проводить на охоте и прогулках в поисках интересных насекомых.
В 22 года молодой Дарвин отправляется в 5-летнее кругосветное путешествие на корабле «Бигль» в должности бесплатного натуралиста (отец был против, считая это пустой тратой времени). Во время путешествия он наблюдает изменчивость живых существ (испокон веков известную человечеству), размышляет об их борьбе за существование (о чем еще будет читать у Мальтуса) и рассуждает о роли естественного отбора на Галапагосских островах.
В 27 лет Дарвин возвращается в Англию, в 30 лет женится и еще через пару лет уезжает в свое поместье, где живет, видимо, за счет отцовского капитала, пописывая статейки и готовясь к изданию главного труда своей жизни: «О происхождении видов с помощью естественного отбора или о сохранении благоприятных рас в борьбе за жизнь».
Итак, будучи в целом богатым бездельником, без профильного образования, не зарабатывая себе на жизнь работой профессионального биолога и не имея никакого научного звания в биологии, Чарльз Дарвин к 50 годам своей жизни выдвинул солидную и даже остроумную идею, синтезированную, правда, из хорошо известных к тому времени фактов – наследственности и изменчивости живых организмов, борьбы за выживание и естественного отбора.
А именно – в ходе случайной изменчивости (в современном понимании – в ходе случайных мутаций генома) под воздействием естественного отбора якобы остаются лишь те признаки, которые наилучшим образом обеспечивают выживание организма, вплоть до полного изменения видовых характеристик и образования новых видов живых существ.
Но такое смелое заявление требует убедительных доказательств. С момента опубликования теории Дарвина прошло уже более 150 лет. Вот давайте и посмотрим, какие же доказательства существуют в пользу этой интересной теории.
Сразу хочется упомянуть доцента, кандидата биологических наук, ныне покойного Илью Александровича Рухленко (дай Бог ему Царствие Небесное), благодаря профессиональным работам которого, мы, православные «веруны», получили так много конкретных биологических примеров, ставящих под великое сомнение теорию эволюции по дарвиновским механизмам…
Итак, как известно из учебника биологии 9-го класса, а также русскоязычной википедии, существует целый ряд доказательств теории Дарвина, которые возможно распределить по группам:
1. Палеонтологические «доказательства эволюции».
2. Молекулярно-генетические «доказательства».
3. Морфологические и сравнительно-анатомические «доказательства» (включая «рудименты» и «атавизмы»).
4. Эмбриологические «доказательства».
5. Биогеографические «доказательства».
6. Факты «наблюдаемой эволюции».
Рассмотрим эти доказательства повнимательнее.
Еще раз напомню суть эволюции по дарвиновским механизмам – морфологический признак должен выйти за границы ранее зафиксированных внутривидовых значений под воздействием естественного отбора.
Итак, 1 пункт – палеонтологические доказательства эволюции. Останки живых существ более или менее схожие с ныне живущими формами и якобы являющиеся их предковыми формами.
К сожалению, даже если удастся в одной и той же географической точке откопать останки полного ряда плавно изменяющихся организмов, абсолютно точно привязать их ко временной шкале и разложить в строгой последовательности, то этим мы докажем только изменение морфологических признаков. А вот под действием чего эти кости так изменились? На этот вопрос кости уже не ответят. Под действием естественного отбора? Или изначально заложенной в живые существа изменчивости? Или под воздействием чисто случайного дрейфа генов? Или по особым планомерным изменениям присущим всем живым организмам (теория номогенеза)?
То есть на вопрос о том, поработал здесь естественный отбор или нет, череп динозавра никогда не ответит. Впрочем, таких случаев (чтобы удалось откопать идеально привязанную ко времени цепочку живых существ в одной географической точке) никогда не было. Палеонтологические ряды, например, гипотетических предков лошади, собраны из костей животных, разбросанных, в основном, по всей территории огромной Северной Америки. Ну и они, собственно говоря, иллюстрируют собой пример того, как могла бы эволюционировать лошадь, если бы теория эволюции была бы правдой.
Никакими доказательствами эти кости не являются и не могут являться. При желании легко можно соорудить подобную цепочку якобы случившейся эволюции ящерицы в крокодила, используя скелеты ныне живущих пресмыкающихся.
А что если один близкородственный вид мигрировал на территорию другого близкородственного вида и вытеснил его? В палеонтологической летописи это будет выглядеть эволюцией.
А что если два близкородственных вида с момента Сотворения жили на одной территории (многочисленный А и малочисленный Б), а затем, в результате изменения условий, вид А угас и вымер, а вид Б размножился и существовал еще много-много лет? В палеонтологической летописи это тоже будет выглядеть эволюцией.
Стало быть, никакие палеонтологические находки не могут быть доказательствами эволюции по дарвиновским механизмам.
2 пункт – молекулярно-генетические доказательства, то есть сходные черты генома. Напомню, что геном – совокупность генетического кода живого существа, представляющая собой сверхсложную последовательность молекул, которая в свою очередь задает конкретный порядок развития и конкретный состав белковых веществ организма. То есть это зашифрованная информация, которая всегда и везде является признаком разума. Человеческий разум кодирует компьютерные системы с помощью двоичного кода на электронной основе (есть напряжение в 6 вольт – 1, нет напряжения в 6 вольт – 0), а Господь Бог зашифровал данные о каждом конкретном живом существе с помощью 4-х азотистых молекулярных соединений - аденина, гуанина, цитозина и тимина, т. е. использовав четверичную систему кодирования.
Сходные черты генома действительно могут быть следствием общего предка, но точно так же естественно ожидать схожесть в результате творения. Автобусы тоже больше похожи на троллейбусы, чем на самосвалы, и у всех у них есть общий создатель – человек – и есть общие черты.
При этом, вместо ясной и четкой картины убывающего генетического сходства, в ряде случаев мы наблюдаем неожиданную схожесть генов или даже генных комплексов между удаленными друг от друга видами (аппарат ультразвукового сканирования у дельфинов и летучих мышей), а иногда наоборот – резкие генетические различия уже у близких друг другу животных (генетическая противоположность формирования передне-задней оси мухи дрозофилы и комара звонца).
Кроме того, даже если допустить, что схожесть обусловлена общим предком, но в результате чего произошли изменения, как в геноме, так и в морфологии? Под действием естественного отбора? Или изначально заложенной в живые существа изменчивости? Или под воздействием чисто случайного дрейфа генов? Или по особым планомерным изменениям присущим всем живым организмам (теория номогенеза)?
То есть на вопрос о том, поработал здесь естественный отбор или нет, молекулы генома никогда не ответят. Стало быть, никакое генетическое сходство не может быть доказательством эволюции по дарвиновским механизмам.
Пункты 3 и 4 – морфологическое и эмбриологическое сходство.
Аналогично с пунтами 1 и 2 это сходство может быть следствием, как общего предка, так и общего Создателя. И, что еще более важно, невозможно получить ответ на вопрос о причинах изменения морфологических признаков. Под действием естественного отбора? Или изначально заложенной в живые существа изменчивости? Или под воздействием чисто случайного дрейфа генов? Или по особым планомерным изменениям присущим всем живым организмам (теория номогенеза)?
Касательно рудиментов, органов, якобы утративших свое первоначальное значение, можно заметить, что такие органы (как и все прочие) имеют весьма серьезное значение для жизнедеятельности организмов. Дарвин приводил примером рудимента крыло страуса, якобы утратившее основную функцию полета, но помогающее держать равновесие при беге. Ну и как отличить, было ли крыло страуса создано таким, или изменилось в ходе эволюции? Да никак не отличить.
Или якобы заросшие в ходе эволюции глаза кротов. Доказано, что глаза кротов вполне позволяют им отличать день от ночи и даже улавливать движение потенциальных хищников или жертв. При этом пыль и грязь никогда не помешают им рыть свои туннели. Так почему это именно эволюция, а не разумное создание? Ответа нет, это просто предположение.
При этом ещё в середине XX века профессор-эволюционист, палеонтолог и эмбриолог Эдвин Стивен Гудрич (Кафедра Зоологии, Оксфордский Университет) сказал: «только безумец может назвать хотя бы одну часть человеческого тела лишней и бесполезной».
Аналогично атавизмы – предположение о том, что некие уродства, сбои в генетической программе, являются приветом от далекого предка. Что ж, возможно. А возможно и нет.
То есть теорию Дарвина здесь доказывают предположением.
То есть предположение доказывают предположением.
Стало быть, никакое эмбриологическое или морфологическое сходство не может быть доказательством эволюции по дарвиновским механизмам.
Пункт 5 – биогеографические доказательства. Действительно, в рамках теории эволюции любой биологический таксон должен был произойти от конкретного предка, причем вся цепочка трансформирующихся видов должна быть привязана к конкретному географическому региону. В целом, это действительно наблюдается, хотя версия Творения, естественно подразумевает создание разных существ в разных точках планеты. Что же тогда удивительного, что в Африке живут одни создания, а в Австралии – другие?
Кроме того, существует довольно много и противоречий. Например, Капское флористическое царство начитывает 9000 видов растений, сконцентрированных на весьма небольшой площади, а Субантарктическое флористическое царство – всего 1600 видов растений разбросанных от Новой Зеландии до Южной Америки, причем растений общих родов и даже общих видов, несмотря на якобы многомиллионо-летнюю историю их изоляции.
Получается, что в Капском царстве эволюция работала со скоростью в 500%, а в Субантартическом царстве со скоростью 5%?
Чтобы избежать этого реального противоречия, часть специалистов предлагает считать Капское царство, как и, например, флору Новой Каледонии остатками древней богатой флоры. (Райского сада?) Но тогда, как можно отличить многообразие флоры появившейся в результате эволюции от многообразия в результате сохранения?
Да никак. Что естественно обесценивает всю систему биогеографических доказательств.
Пункт 6 – факты «наблюдаемой эволюции». Их нет.
Для доказательства того, что перед нами факт наблюдаемой эволюции необходимо выполнение двух условий:
1 – выход того или иного морфологического признака за границы внутривидовой изменчивости, зафиксированной у этого живого существа ранее.
2 – строгое установление того факта, что эволюционное изменение это произошло именно под воздействием естественного отбора в рамках выживания наиболее приспособленных.
Замечу, что для наблюдения эволюционных изменений хотя бы каких-то морфологических признаков вовсе не требуется ждать миллионы лет.
Дело вовсе не во времени как таковом, а в скорости размножения (т. е. количестве мутаций, связанны с рождением нового поколения) и в силе давления естественного отбора.
Скорость размножения у некоторых тропических насекомых достигает 10 поколений в год. Например, тропическая бабочка Hypolimnas misippus производит 6-7 поколений за один сезон размножения с августа по февраль (Atluri et al., 2013).
Что же касается силы давления естественного отбора, то известно, что небольшое генетическое изменение, оказавшееся полезным в рамках дополнительных 10% приспособленности, способно лавинообразно распространиться в популяциях вида всего за 40-50 лет.
В полевых экспериментах Kettlewell (Kettlewell, 1955; Kettlewell, 1956) разница в выживаемости разных цветовых форм березовых пядениц в природе составила примерно 10% (Cook et al., 2012). В подробных отчетах второй половины двадцатого века, которые регистрировали обратное снижение частоты встречаемости темной формы, было установлено, что вместе с падением уровня загрязнения, частота темной формы березовой пяденицы снизилась с 90% до менее 10% именно за 40 лет.
Поэтому, учитывая то, что нас окружают миллионы видов с миллиардами морфологических признаков, а также то, что для хотя бы частичной эволюции хотя бы каких-то признаков вовсе не требуются миллионов лет, мы обязаны иметь массу хорошо задокументированных примеров эволюции по дарвиновским механизмам.
Однако таких примеров мы не имеем.
А то, что имеем – либо не является примером выхода признака за границы видовой изменчивости. Либо не имеет доказательств, что изменения произошли под действием именно естественного отбора. Либо – и то, и другое.
В следующей статье будут разобраны те примеры якобы наблюдаемой эволюции, что упоминаются в русскоязычной википедии, с объяснениями, почему они не могут считаться примерами эволюции по дарвиновским механизмам.
А в третьей – приведены факты, противоречащие теории эволюции по дарвиновским механизмам, т. е. опровергающие ее. Хотя есть ли смысл опровергать то, что пока еще даже не доказано?
Согласны? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!