Коле Сыроегову по наследству двухкомнатная квартира досталась. Тетка его полгода назад преставилась.
– Это нам, – сказала жена, – Бог за страдания послал.
– Чего мелешь? – возмутился было Коля, – Какие страдания? Бог забрал.
– Её забрал, – не сдавалась жена, – а нам послал. Квартиру. Для равновесия в природе. А жить в одной комнате втроем – не страдания?!
Но Коля и не спорил, равновесие, так равновесие. У самого за полгода траур как-то выветрился, ходит по квартире, смотрит, на пальце ключи, на лице – улыбка – рот до ушей.
Тетка всю жизнь учительствовала. Культурная женщина, одних книг – пять допотопных шкафов. А так – бедно. Холодильник древний с закругленными углами, ламповый телевизор, стиральная машина бочкой. Теперь таскали все это добро на помойку. Жена и книги туда же хотела, но Коля не дал.
– Я, – говорит, – полки красивые закажу во всю стену. Будет у нас библиотека и культура, как в приличном доме. И уселся у кучи книг как ребенок.
– Там картинок нет, – съязвила жена и пошла на кухню.
А вот и нет. Нашел Коля книжки с картинками. Из детства – сама тетка их ему и читала: про Серую шейку, про Красную шапочку, про солдата. Коля аж засмеялся – вспомнил, как солдат у жадной старухи кашу из топора варил.
Сложил их стопкой, подумал – сыну уже поздно. Внуки – когда еще будут. Отодвинул. Собрания сочинений стал листать. Вот Некрасов. Напрягся – только про парадный подъезд и вспомнил из школьной программы. Пушкин – тут получше. И «Чудное мгновенье…», и «Отсель грозить мы будем шведу…», много всплывало кусками, по две – три строчки.
Он посетовал на свою некультурность и только вчитался, чтобы восстановить пробелы, как жена позвала стиральную машину на помойку тащить.
Когда переехали, Николай сразу мастера вызвал, чтобы стену под книжные полки обмерял и заказ обсчитал. Тот калькуляцию оставил, но с получки первым делом новый телевизор купили. Выбрали, чтоб экран, как в кинотеатре. Книжки пока к другой стене оттащили. Еще через месяц жена спальный гарнитур потребовала, и таким он громоздким оказался, что книги снова пришлось перетаскивать.
Николай заметил, что с каждой такой переноской их вроде меньше становится. Хорошо на собраниях номера на корешке – он их пересчитывал, чуть ли не каждый вечер. Потом доставал том наугад, ложился в постель, раскрывал его и… почти сразу засыпал.
Еще через месяц удалось по случаю купить на распродаже мебельную стенку с зеркальным баром с подсветкой.
– Сынок, – попросил Коля, – давай для культуры книжки у тебя в комнате поставим, так, чтобы во всю стену.
– Чего? – вынул тот один наушник из уха, – не, у меня во всю стену велосипед, ты мне электронную книгу купи, а лучше «айпад».
Снова наушник вставил и пошел, пританцовывая под музыку.
– Что ж такое, – недоумевал Коля, втискивая стопки в угол напротив телевизора, – мы же втроем в комнате помещались, а теперь в целой квартире некуда книжку поставить. Жена! – взревел он, – будет в доме культура?
– На пятом канале, – отозвалась она.
Потом Коля на две недели в командировку уехал. Когда вернулся – теткиных книг не было. Пока ездил – супруга объявление дала: «Продается шикарная библиотека из роскошных томов» – их в тот же день и увезли. А на вырученные деньги угловой диванчик купила, как раз напротив нового телевизора встал, в нем и подставка под ноги есть, и справа в подлокотнике углубления для бутылок, квас там поставить или еще чего.
У Коли лишь три книжки уцелели, которые под кроватью лежали. Он их больше и не доставал, но приблизительно помнил. «4ума» – Камю написал. Умная, но скучно, засыпаешь сразу. Эд Гар-по – рассказы – на ночь читать хорошо, почище любого ужастика. И еще одна, юмористическая, «30щенков» называется – Михаил какой-то сочинил. Там забавные рассказы, только про собак ни слова, а все про людей каких-то диких. Доисторических. Это и понятно. Ни ТВ, ни интернета тогда не было. Одно голое радио в виде какой-то точки.
Николай погоревал какое-то время и стал жить дальше, как и раньше. Без культуры.
Андрей Макаров