и как в целом относились к Иосифу Сталину в мире после Великой Отечественной войны - на основе воспоминаний Константина Симонова.
Константин Симонов достиг небывалой популярности как поэт и писатель в годы Великой Отечественной войны. В конце войны он объездил мир, провел встречи во многих странах Европы, в США, в Канаде. На основании увиденного и услышанного в своей поздней книге «Глазами человека моего поколения» он рассказал о том, как к Сталину относились за границей.
Сталин отправил всех своих противников в нокдаун
Для американцев Сталин был человеком, который справился с сильнейшими противниками: Троцким и Гитлером, и уже одно это вызывало бурный интерес к его личности:
Сталин был для них фигурой достаточно далекой, достаточно загадочной, во многих отношениях неприемлемой, но в то же время для многих из них — я говорю о тех американцах, которых вообще в какой-либо мере интересовали проблемы, связанные с нами, — Сталин был человеком, в двадцатые годы пославшим в нокаут такого, куда более известного в те времена в Америке, чем он, политического лидера, как Троцкий, а в недавние годы нокаутировавшим и Гитлера. Разумеется, с помощью их, американцев, их ленд-лиза, их поставок оружия, их бомбардировок Германии, их вторжения в Европу, но тем не менее в нокаут Гитлера отправил все-таки Сталин, окончательно и бесповоротно загнав его в Берлин, в бункер имперской канцелярии, где Гитлер кончил самоубийством.
Почему в Америке Сталина шутливо называли «дядя Джо».
В английском Иосиф звучит как «Джозеф», отсюда и пошло прозвище для Сталина за границей. Тем не менее, Симонов отмечает, что шутки относительно Сталина были добрыми и никогда не были злыми, едкими и неприемлемыми.
Что же касалось первопричины, то есть самого Сталина, или дяди Джо, как его иногда там именовали, — если на его счет иногда и шутили в нашем присутствии, то, сколько мне помнится, никогда не перешагивали за те пределы, когда шутка могла прозвучать как национальное оскорбление, нанесенное нам неприемлемыми для нас выражениями в адрес главы нашего государства.
На самом деле прозвище было придумано как раз ввиду популярности Сталина во всем мире:
Над чем-то подшучивали, реже иронизировали, сами слова «дядя Джо» были не столько фамильярностью, сколько свидетельством популярности Сталина, а вообще к нему относились очень серьезно, с долей благодарности за недавнее военное прошлое и с долей опаски за будущее, кто знает, что он может захотеть и на что он может пойти в будущем. Какую-то роль во всем этом, наверное, играло и то, что из засевшей в мозгах не только одних американцев «большой тройки» Рузвельт умер, Черчилль оказался не у власти, и только один Сталин был на своем посту.
Русские в эмиграции, те русские, что не поддержали Гитлера, удивили Симонова своим отношением к вождю.
Наша победа над фашизмом произвела в этой среде сильнейшее впечатление, это впечатление продолжало сохраняться, многие эмигранты участвовали в Сопротивлении, многие хотели ехать домой, на родину. Встречаясь даже с людьми, стоявшими, в общем, на правом фланге этой эмиграции, не понимавшими нас, непримиримо относившимися к нашему строю и к нашему образу жизни, не желавшими принимать советское гражданство, отказывавшимися от такой возможности, — я мог убедиться, что уважение к сделанному нашей страной в годы войны было в тот момент, пожалуй, почти всеобщим чувством.
Даже самые заядлые критики Советского Союза высказывались с почтением к Сталину после победы в войне.
В свое время я довольно подробно писал о наиболее интересных из этих встреч — о встречах с Буниным, с Тэффи и Адамовичем. И сейчас… я не могу вспомнить ничего не только неуважительного, но сколько-нибудь двусмысленного, сказанного тогда такими людьми, как Бунин, в адрес Сталина. У Бунина… в сорок шестом году Сталин был для него после победы над немцами национальным героем России, отстоявшим ее от немцев во всей её единости и неделимости. Допускаю, что после этого национального подвига, совершенного Сталиным, Бунин смотрел на будущее выжидательно: не последует ли там, в России, при несомненном для Бунина единовластии Сталина, неких реформ, сближающих нынешнее с прошлым, — чем черт не шутит! Человеку, подряд более четверти века прожившему во Франции, как Бунин, размышления на тему о таком историческом примере, как Наполеон, могли быть отнюдь не чужды.
Сейчас все чаще встречаются книги и фильмы, особенно в современные, исходя из которых складывается впечатление, что в 40е весь мир был портив Сталина и все считали его тираном. Лишь читая воспоминания реальных людей можно увидеть, что все было не совсем так. Безусловно, были деятели, как Оруэлл, которые высказывались категорически против советского социализма и Сталина, но отношение к нему в мире все-таки было намного сложнее и неоднозначнее.