Один из самых необычных кейсов, которыми занимался автор с помощью имплозивной (взрывной) методологии - был направлен психиатрической клиникой штата по поводу тяжёлой депрессии.
Пациентка имела лишний вес около 35 килограмм, набранный с помощью компульсивного питания, и демонстрировала генерализованные ипохондрические симптомы.
Имели место также серьёзные супружеские конфликты и риск эмоционального срыва. Изначально с пациенткой беседовал социальный работник при психиатрической клинке, затем проводил тестирование клинический психолог.
Пациентка, миссис С., была классифицирована в "шизофреническую реакцию, острый недифференцированный тип". Психолог указал, что она пребывала в амбулаторном психотическом состоянии, показывая чрезвычайные параноидальные, истерические, ипохондрические и депрессивные симптомы.
Словесно пациента выражала ненависть и агрессию в отношении своего мужа, детей и прочих из её окружения. Она боялась животных, темноты и страдала от болезненных страхов смерти и своей собственной импульсивности. Она также выражала чувства недостаточности и утверждала, что ощущает себя непринятой другими, включая семью своего мужа. Она считала, что другие осуждают её, и выражала ошеломительно неудовлетворённые потребности в любви и ласке.
Во время первой беседы пациентка сказала, что не может работать, отвергает своих детей и компульсивно потребляет пищу, особенно будучи злой на своего мужа, ненавидит встречаться с людьми и проблемами, крайне не любит секс, никогда не достигала оргазма и, наконец, что желает развестись.
Она заявила, что не может думать, говорить или спать, и просто лежит весь день, куря сигареты одну за другой и находя недостатки в своей семье.
После первичного интервью и социальный работник, и психолог сочли, что пациентке прямая дорога в государственную лечебницу, но в качестве последнего средства можно испытать курс имплозивных техник. Миссис С получила 8 интенсивных терапевтических сеансов, за которыми следовало вторичное психологическое обследование. Затем клинический психолог провёл беседы с мужем и лечащим врачом пациентки.
Некоторые из значимых клинических процедур в этом кейса - заключались в воображаемом нападении жуков, пчёл и ос на пациентку. Затем - сцены, где пациентка выражает свою враждебность к родителям, детям и мужу.
Позже эти темы были интегрированы в образы, где пациентка претерпевала суровое символическое наказание за свою агрессию и неудачи в качестве жены и матери. Темы отвержения играли ключевую роль в устройстве нижележащей динамики данного кейса, как это, похоже, происходит во всех психотических случаях.
Среди разнообразных сцен орального и психологического отвержения, которые были проведены с пациенткой - мы также включили несколько, где пациентка представляла себя брошенной на ледяном островке без любви или какой-либо компании, и сцену, где пациентка была похоронена заживо, пока друзья и семья стояли рядом с местом её захоронения, отвергая и осуждая её.
Во время финального интервью с миссис С. мы спросил, какая из имплозивных процедур ей показалась самой эффективной. Наивысшая эмоциональная реакция и эффект, по её словам, вращались вокруг страхов разрушения тела или страхов уничтожения в качестве наказания за её поведение.
Во время одного из сеансов за пределами кабинета сотрудник нашего центра пользовался мощной газонокосилкой. Мы помогли миссис С. вообразить, что она наказывается с помощью этой газонокосилки, которая рубит её в клочья, проходя вперёд-назад по её телу.
Сопровождающие слуховые стимулы обострили тревожное возбуждение в этой ситуации, делая её более реалистичной и пугающей для пациентки. Использование естественных сигналов среды в такой манере - идеально, так как безусловный стимул составляется из больших элементов, способных привести к сильному эмоциональному эффекту.
Семейный врач врач во время последующей беседы сообщил, что депрессивные симптомы пациентки ушли, что пациентка показывает лучший контакт с окружающей реальностью и выглядит более счастливой. Во втором интервью спустя 4 месяца он заявил, что не встречался в это время с миссис С., которая больше не приходила каждую неделю, как раньше, чтобы пожаловаться на ипохондрические симптомы. Муж клиентки также указал на то, что поведение С. в отношении него и их детей значительно улучшилось.
Также с миссис С. беседовал социальный работник, который совершал первичный контакт. Все причастные лица сошлись во мнении, что произошли разительные перемены. С., после 8 сеансов, сообщила, что избавилась от 8 килограмм лишнего веса, редко, если когда-то, переживала депрессивное настроение, и что все суицидальные мысли, сопровождавшие её депрессию, пропали.
Хотя ранее пациентка жила на диетических пилюлях, теперь она прекратила их принимать. В целом, он сообщила, что гораздо менее враждебна к окружающим, включая своего мужа и детей. В сексуальном плане она могла иногда испытать оргазм, и, хотя особо сильных желаний к половым контактам у неё не появилось - она больше не испытывала оглушительную обиду к своему мужу. Ощущение, что окружающим на неё наплевать, или что они обсуждают её и осуждают, также прекратилось.
Ещё пациента рассказала, что её предыдущие страхи смерти и физического насилия исчезли. Миссис С. раньше боялась, что кто-то был у них в доме или подкрадывается к ней. Также она сообщила, что жуки, пчёлы и осы её больше не пугают. Было видно, что пациентка выражает свои эмоции куда более свободно, и мы больше не могли обнаружить признаков экстремального чувства вины или параноидного мышления.
Наблюдаемые проблемы, похоже, были связаны с религиозными различиями между пациенткой и её мужем, и её неспособностью приспособиться к жизни в провинциальной сельской общине.
Хотя изменения, отмеченные у миссис С. в ходе интервью, клинического обследования и тестирования, достаточно драматичны - её реакции не были типичны для хронических психотических пациентов, получающих подобную терапию.
Стратегия лечения пациентка была аналогична случаям невротических пациентов, получавших курс имплозивной экспозиции. Мы приписываем успех в этом случае четырём факторам:
1) Пациентка была в острой тревоге насчёт своих проблем, что послужило мотивирующей силой в лечении;
2) Она всё ещё была настроена пытаться что-то изменить и была готова соблюдать курс лечения;
3) Её ещё никогда не госпитализировали, и она не приучилась зависеть от учреждения;
4) Возможно, что самое главное - она не получала успокоительные препараты.
Хотя психотропные медикаменты могут быть полезны на начальных шагах лечения - они также ограничивают пациента в испытании полноценной эмоциональной реакции, которая выглядит необходимым условием устранения симптомов. Пациент, прошедшие взрывную экспозицию под седативными препаратами, обычно требуют дополнительных сеансов с применением тех же сцен и ситуаций после прекращения приёма медикаментов.
Теоретическое и клиническое значение имеет вопрос выражения агрессии в воображении пациентом, и вероятность того, что пациент будет прямо выражать враждебность в реальных жизненных ситуациях.
Клинически, имплозивно ориентированные терапевты замечали некоторое снижение прямого выражения агрессии за пациентами, и также снижение его желания быть агрессивным после курса терапии. Некоторые исследования указывают на то, что выражение агрессии в прямой или символической форме приводит к снижению последующих выражений враждебности.
См. BERKOWITZ, L., (1960) Some Factors Affecting the Reduction of Overt Hostility. J. Abnorm. Soc. Psychol. 60, 14-22 и FESHBACH, S., (1955) The Drive-Reducing Function of Fantasy Behavior, J. Abnorm. Soc. Psychol. 50, 3-11.
Другие результаты указываю, что агрессивная активность склонна оказывать стимулирующий эффект на позднее агрессивное поведение.
FESHBACH, S., (1956) The Catharsis Hypothesis and Some Consequences of Interaction with Aggressive and Neutral Play Objects, J. Personality 24,449462 и KENNY, D. T., (1953)
Экспериментальная проверка катартической теории агрессии (неопубликованная докторская диссертация, Университет Мичигана, 1953), поддерживает последнюю гипотезу.
Имплозивная модель указывает на то, что если пациент представляет своё выражение враждебности к другим в такой ситуации, когда терапевт старается помочь пациенту сгенерировать максимально возможную эмоциональную интенсивность гнева, то это будет терапевтично.
FESHBACH, S., (1961) The stimulating versus cathartic effects of a vicarious aggressive activity, J. Abnorm. Soc. Psychol. 63, 381-385
Фешбах (1961) предположил и позже продемонстрировал, что "викарная агрессивная деятельность приводит к снижению последующего агрессивного поведения, если испытуемый эмоционально возбуждён во время занятия такой деятельностью - однако, если злость не испытывается достаточно интенсивно, то такая деятельность приводит к усилению последующего агрессивного поведения".