Юлий Порфирьевич Ксюнин – это имя знакомо каждому тамбовчанину. Старейший в мировой истории моряк-подводник, капитан первого ранга, ветеран Советско-японской войны прожил 105 лет и до последних своих дней сумел сохранить не только трезвый ум и оптимизм, но и безграничную любовь к Родине, а также желание служить своему народу до последнего вздоха. И это в нашем случае совсем не громкие слова и газетный штамп. Он сам говорил мне именно так в одном из своих последних интервью. И добавлял: «Только вы, пожалуйста, дословно не пишите. А то подумают, что я «рисуюсь» и хочу читателю понравиться. Напишите просто: мол, Родину Ксюнин любит и по возможности старается быть полезным окружающим. Как-то так, попроще придумайте, чтобы без пафоса было...» Целебная сила Тамбова и шутки – Я ведь в 1960 году в Тамбов умирать приехал. Война и нелёгкая служба сказались – доктора тогда кучу смертельных болячек у меня накопали и комиссовали: язва незаживающая, сердце совсем износилось, – рассказыв
Юлий Порфирьевич Ксюнин – это имя знакомо каждому тамбовчанину. Старейший в мировой истории моряк-подводник, капитан первого ранга, ветеран Советско-японской войны прожил 105 лет и до последних своих дней сумел сохранить не только трезвый ум и оптимизм, но и безграничную любовь к Родине, а также желание служить своему народу до последнего вздоха.
И это в нашем случае совсем не громкие слова и газетный штамп. Он сам говорил мне именно так в одном из своих последних интервью. И добавлял: «Только вы, пожалуйста, дословно не пишите. А то подумают, что я «рисуюсь» и хочу читателю понравиться. Напишите просто: мол, Родину Ксюнин любит и по возможности старается быть полезным окружающим. Как-то так, попроще придумайте, чтобы без пафоса было...»
Целебная сила Тамбова и шутки
– Я ведь в 1960 году в Тамбов умирать приехал. Война и нелёгкая служба сказались – доктора тогда кучу смертельных болячек у меня накопали и комиссовали: язва незаживающая, сердце совсем износилось, – рассказывал он. – Подводники ведь долго не живут – больно вредная эта профессия, уже к 40 годам практически у всех большие проблемы со здоровьем... Я и решил последние свои дни в тихом спокойном месте провести. И город мне сразу очень понравился – климат добрый, не как на Дальнем Востоке, рядом и лес, и речка, и люди здесь живут хорошие. Так почти 60 лет тут и прожил... Излечил меня Тамбов.
– А что ещё кроме природы и климата нужно для долголетия?
– Скажу, что отсутствие вредных привычек, – слукавлю. Сам далеко за 80 лет был грешен... Любовь к жизни нужна. Любовь к Родине, к своим близким людям, к своему народу. Чтобы не просто так долго жить, а пользу окружающим приносить. Стимул нужен достойный. И ещё, конечно, оптимизм и чувство юмора. Я вот всю жизнь, например, любил озорную шутку, анекдоты.
– Расскажите ваш любимый.
– Любимых нет. А вот про подводников знаю много. Привозят на гауптвахту провинившегося морячка. Дежурный офицер его спрашивает:
– Ну и за что к нам пожаловали?
– Нёс боевую службу на посту. В помещении было жарко. Открыл форточку.
– И всё? Только за это? А где служили?
– Да... На подводной лодке.
– А про долгожителей что-нибудь?
– Пошёл столетний дед за грибами в лес. На дереве знакомая кукушка.
– Привет, родная! Сколько мне ещё лет жить?
– Может, хватит издеваться? Ещё много! Охрипла я с тобой уже...
Спасите наши души,
Мы бредим от удушья
– На войне, наверно, не до анекдотов было?
– По-разному. Иногда «солёная» морская шутка даже взбодриться помогала. Но в боевом походе, конечно, не до смеха бывало. Я плавал на «малютках». Это такая подлодка – крохотная совсем, а экипаж 36 человек. Как шпроты в банке. Кроватей, конечно, не было, спали сидя. Кашу варили в носовом отсеке и передавали чашки друг другу по цепочке. Всё же рядом – только руку протяни. Отопления тоже не было, температура в лодке не поднималась выше пяти градусов. Все в ватниках, валенках, теснота страшная. Когда штормило, то болтало так, что все матюги соберёшь. Тогда на дно ложились, пережидали. Самое отвратное, что дышать воздуха не хватало, а тот, что был, – такой спёртый...
Но плавал я, правда, мало. В основном готовил кадры, обучал подводному делу молодых – радистов, инженеров, водолазов, диверсантов. Много этим делом занимался, когда готовили десантирование в Корею.
Как крысы дисциплину навели
– Одно время мне довелось даже «бабским» батальоном покомандовать. Мужчин на фронте не хватало, стали девушек призывать. И вот, вдруг поручают мне принять подразделение будущих зенитчиц. Я, естественно, в отказ. Мне трибуналом грозят. Делать нечего, согласился. Ну и хлебнул я с ними... Многие из них уже и окопы прошли, обстреляны, на груди медали. Старший по званию офицер такой «ученице» замечание, а она его по плечу хлопает: «Да ладно ты, не бузи, родненький!» На построениях смешки, шуточки сальные. По казарме в нижнем белье расхаживают. Ах, думаю, так вас и так! Дождался повода: застукал мой помощник одну из девиц за «неуставными» отношениями с матросиком из соседней части. При задержании она его ещё и за руку укусила. Стал её стыдить, она дерзит и огрызается. Я её на «губу». До этого-то их как слабый пол так не наказывали. Утром к ней зашёл – бедняжка на шконке стоит навытяжку, вся зарёванная и в голос: «Т-т-товарищ командир, т-т-ут крысы бегают!» Оказывается, она всю ночь так простояла.
После этого дисциплина в подразделении резко улучшилась. Всё по уставу пошло. А когда они обучение прошли и на фронт отправлялись, то со мной обнимались и плакали. Тут уж не до устава. Такое дело... Многие из них, как я потом узнал, погибли... Война...
На пенсии
– Освоившись в Тамбове, долго сидеть дома и заниматься садом я не смог. Смотрю – время идёт, а помирать всё не помирается и не помирается. Напротив, язва затянулась, сердце на поправку пошло и прочие болячки куда-то пропали. Решил заняться педагогической деятельностью. В 1961 году устроился преподавать геометрию и черчение в Тамбовский автотранспортный техникум, а позже те же дисциплины вёл в ТИХМе. Так 48 лет образованию и отдал. А в 1989 году меня избрали председателем городской организации ветеранов войны. Получилось, что бог, хоть я в него и не верю, дал мне ещё одну большую жизнь прожить.
Все свои ордена, медали, парадный мундир и символ морской офицерской чести – кортик я передал на хранение в Музейно-выставочный центр Тамбовской области. А они там взяли и целую витрину стеклянную про меня сделали. Нескромно как-то получилось – вроде я такой уж большой герой. А я и в настоящих боях-то участвовал совсем недолго – японцев быстро разгромили...
Вот мемуары о своей долгой жизни я всегда написать хотел – есть ведь о чём рассказать. Сначала от руки всё записывал, потом внук научил меня пользоваться компьютером. Легко освоил, на девятом уже десятке лет, ведь всю жизнь с техникой дело имел. Набрал текст в электронном виде. Издал за собственные деньги книгу «Записки подводника». БОльшую часть тиража подарил школам, музеям и библиотекам. Это такое моё завещание потомкам от моряка-подводника. Там не только обо мне. Там и о родителях, о семье, о моих боевых товарищах, о войне, о море... А моё личное море – оно всегда со мной – под рубашкой я всегда тельняшку ношу.
СПРАВКА
Юлий Порфирьевич Ксюнин (1914–2019) – советский военный-подводник, капитан 1-го ранга. Родился в Томске. Служил командиром подводной лодки М-30 на Дальнем Востоке, занимался подготовкой кадров. Принимал участие в боевых действиях во время войны с Японией. После увольнения в запас с семьёй поселился в Тамбове. Преподавал в Тамбовском автотранспортном техникуме и ТИХМе. Занимался общественной деятельностью, возглавлял городской комитет ветеранов.
Альберт Зверев
Фото Юлии Новиковой
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и подписывайтесь на канал «Притамбовье»