Читать роман с первой главы - здесь
Я убил вашу дочь
Писклявая мелодия мобильника подобно пиле-двуручке настойчиво вгрызалась в мякоть сладкого утреннего сна. В мертвецкую расслабуху, в заоблачный кайф. Бесцеремонно, по-хамски.
- Илья …Николаевич, доброе… утро, спите, небось, еще, - голос майора прерывался каким-то посторонним скрежетом, грохотом и подозрительным хлюпаньем.
Ясное дело, подумал я, разговаривает не из кабинета.
- Доброе… Имею право… Время еще… - кое-как спросонья выталкивал я из себя первое, что приходило на ум, не открывая глаз. – Что-то наверняка нашли, Виктор Васильевич?
- Нашли мы, наконец, вертолет с грузом, то бишь, с вашей уткой.
- Утка не моя, - вставил я, окончательно проснувшись.
- В кроне одной из сосен неподалеку от того места, где был найден фотоаппарат. Однако выцарапать его оттуда никак не удавалось. Пришлось сосенку повалить. Сами понимаете, сколько ушло времени на согласование вопроса с лесничеством. В утке оказалось все, что вы, собственно, и ожидали. Ренат оказался продвинутым малым, он записывал на видео весь разговор, пока они ехали в такси. Видео не получилось, а вот звуковая дорожка кое-какую информацию содержит.
- Так вы и Рената нашли? – если остатки сна и теплились еще к этой фразе, то после нее они вылетели вместе с ней.
- Полуживого, но нашли. На одной заброшенной даче. Без информации в утке - ни за что не нашли бы. Сейчас парень в реанимации четвертой медсанчасти, у него сильное обезвоживание, истощение, вам видней, короче, что у него там… Распечатанные снимки вам доставят на работу ближе к обеду. А мне сейчас надо вздремнуть хотя бы часика три.
- Конечно, отдыхайте, Виктор Васильевич, - «разрешил» я, натягивая брюки и рубашку. – Остальное – моя забота, вы поработали на славу. Спасибо.
Прикинул время: без четверти семь. В «четверке» анестезиологом работал мой однокурсник, все нюансы можно было с ним обсудить по телефону, а дальше – действовать по обстоятельствам. Если парень к обеду придет в себя и сможет говорить, то я быстро – одна нога здесь, другая там – смогу его навестить.
В поликлинике меня ждала новость: Бережкову зачем-то срочно понадобилось со мной встретиться. Спрашивается, для чего? С утра я не планировал это делать. Уже после беседы с Ренатом Гайсиным, после просмотра снимков в ресторане «Камские огни», так сказать, во всеоружии. А сейчас какой смысл?
Подойдя к зеркалу в ординаторской, спросил сам себя: может, стоит проявить настойчивость, и указать нахалу на его место?
«Деточка, а вам не кажется, что ваше место возле…»
Встретимся когда мне удобно, а не когда ему приспичило.
Однако что он мне может сообщить? Что он задумал?
По опыту я знал – Лекарь способен на любые, самые фантастические сюрпризы. Какой приготовил на этот раз? Мучиться до обеда подобным вопросом – тоже не сахар. Ладно, раз требует – увидимся.
- Илья Николаевич, я виноват перед вами, - начал он, пряча глаза. – Следовало давно сказать, но все не решался. Трусил, наверное.
- Говори ты толком, - я легонько рубанул по столу ребром ладони. – О чем ты хотел со мной поговорить?
- Почему вы не включаете диктофон? – он начал шарить взглядом по столу. - Всегда включали, а теперь что? Забыли?
Чувствуя, как остатки терпения покидают меня, я достал из кармана диктофон, включил и положил перед его носом.
- Ну, теперь все по правилам?
- Да, теперь все, - кивнул он и, подняв на меня свои налитые кровью глаза, выдал. – Илья Николаевич, это я убил вашу дочь. Вы здесь совершенно ни при чем. Десять лет назад, когда она поступила в тяжелейшем состоянии с картиной разлитого перитонита и токсического шока, я уже знал, что не справлюсь, что должен срочно вызывать завотделением и консультантов. И все же взялся за операцию, заверив вас, что справлюсь. К тому же повредил кишечник у девочки… Короче, зарезал.
- Зачем ты это сделал? – чувствуя, что «закипаю», уточнил я.
- Просто так, из вредности, - пожал он плечами, закатив глаза. – Я частенько так поступал в жизни: брался на заведомо несбыточные, запредельные испытания, и представляете, мне иногда везло. А тут чуда не случилось.
- Я тебя давно узнал, - буркнул я, поздно спохватившись, что все сказанное записывается на диктофон. – Только не подал вида.
- Ну да, ну да, так я вам и поверил, - он криво усмехнулся. – Впрочем, может, и узнали. Только я теперь это заявил напрямую, сняв груз с души. Мне стало легче, честное слово.
- Значит, из вредности, говоришь?
Какое-то время мы сидели, глядя друг другу в глаза. Потом я резко схватил диктофон и стер то, что записалось сегодня.
- Есть и другой диктофон, - спокойно заметил он, повторно усмехнувшись. – И этот диктофон в вашей голове. Он надежно записал все, что требуется.
- Запись можно и стереть, - пространно намекнул я.
- Из истрии болезни Евгении Корниловой ничего уже не сотрешь. Я ее отксерокопировал в свое время. Мне больше нечего сказать. По крайней мере, сегодня, пусть меня отведут в палату.
Тяжело переставляя ноги по коридору экспертного отделения, я медленно, но верно постигал смысл поступка Лекаря, смысл каждого сказанного им слова. Он сделал все, чтобы я его люто возненавидел.
Чтобы потом эту ненависть использовать в свою пользу. Включить, если понадобится. Мое заключение о его вменяемости он положит на одну чашу весов, а на другую – ту самую лютую ненависть.
Что перетянет? Что окажется тяжелее?
Грош цена будет моему заключению, если станет известно о случае с Женькой. Ему за ту халатность вряд ли что-то будет – десять лет прошло. А как отреагирует тот же Одинцов, узнав, что у меня был кровный мотив отомстить Бережкову. А Либерман? Страшно подумать.
Лекарь сегодня меня предупредил: в случае моего отказа признать его невменяемым он расскажет всем про то, что случилось десять лет назад. И я не смогу сделать вид, будто не знал об этом. И невменяемым предстану перед коллегами уже я! Как тебе, доктор, такой расклад?
Не зря же он заикнулся про диктофон у меня в голове.
Он просчитал ситуацию до конца. Ему терять нечего.
Понравилось? Ставьте "лайк", делитесь в соцсетях с друзьями, подписывайтесь на канал. Кто хочет читать дальше - продолжение здесь.