Ф.1253 «Да не сотвори критики...»
Особенность, в том числе, и крайне левой, иногда, бесшабашной критики, может состоять в том простом и не простом обстоятельстве, что можно быть догматиком , но без догмы, ученым без учения или практиком без сути дела. Просто и не просто потому, что теория, язык и традиция умней. Не малую роль играют таким же образом авторитеты: лиц, имен и званий, общего хода вещей и власти слов. Выдающиеся в своем роде люди, что действительно последовательно могут реализовывать некую в том числе и стратегическую линию власти, могут быть крайне не свободны в мысли и часто не иметь рецептов таким же образом, как и вакцин, выполняя большей частью роль скепсиса теперь в отношении либеральной позиции.
Что давно устарела как такая и скорее теперь неизбежно может быть только неолиберальной.
Эти сражения с тенями и скелетами в шкафах, происходят таким образом столь же часто и распространенно, сколь и являются аватарами властных идеологических стратегий, прежде всего, разделять. Может быть Сэй и его рецепции современниками всех времен, для которых он мог быть доступен. Академизм такой критики иногда часто зашкаливает в понятийной и статистической булимии. И если бы не известная способность высказывания и ситуационная рассудительность, без которых таких критиков смело можно было бы заменять цифровыми дикторами, еще бы они это не демонстрировали, позиция может выглядеть довольно слабо. Тем более что, если речь заходит о действительной сути дела, то критик скорее всегда уже оказывается на крючке критикуемого объекта- капитала. Коль скоро, и логик может быть просто в восторге от того, что фрактальный ряд выделенных логических значений истины:,.. илилилилили.., может быть неограничен и даже бесконечен, наивно радуясь от того, что бесконечность не предел. Критик капитала может быть в нескрываемом восторге, который впрочем, может быть окутан в оболочку ниспровержения от того, что Форд мог делать до 30 процентов дохода на спекулятивных операциях, не твоя ли история это Тесла?
Посмотрим. Оказывается можно не знать теории прибавочной стоимости, основного открытия в Капитале Маркса касательно политической экономии, Энгельсу в этом отношении можно верить, в отличие от определения жизни, на априорность которого он впрочем никогда не претендовал, что предсказуемо оказалось случайным, даже не земном шаре. Просто и не просто потому, что легко же и проверить. Действительно теория прибавочной стоимости это то без чего все четыре тома «Капитала» просто не существовали бы, вполне хватало бы трудовой теории стоимости Смита и Рикардо. Но в конце концов, какое может быть дело до чистой теории, не существовал бы и сам капитал в известном смысле, коль скоро был бы столь не производителен, что и не догадывался о том, как, почему и зачем, он делает деньги в виду прибыли на издержки производства. Так вот можно просто обходить эту теорию молчанием, едва ли не в основных пунктах, оставаясь «трудовиком».
Следуя прозорливому тексту Энгельса «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии, можно продолжить. Три источника как известно были следующими: буржуазная политическая экономия, в которой удалось совершить революцию, как раз в виду этой теории прибавочной стоимости. Еще один, это немецкая классическая философия идеализма. С этим таким же образом может быть не все круто, если не сказать совсем не круто. Просто наехать в очередной раз на миф, может быть и стоило идеологам, вспомнить критику идолов рода, известную еще со времен Ф. Бэкона, и еще ранее идолопоклонства, критику фетишизма, и т. д., но разве что на чужой миф, это их боги умерли. Сложность позиции, что здесь возможна характерна, в том числе, и для Ленина. Что впрямую никогда не затрагивал и не критиковал не только догматы православия, но и философию серебренного века, за исключением сочинений по политической экономии Бердяева и Булгакова, и скорее только косвенно в виду критики буржуазной идеологии, что прикрывалась фидеизмом. Строго следовал, едва ли не разделению труда в идеологической сфере. «Богу богово, кесарю кесарево». Был, возможно, ревизионистом не только в теории «слабого звена», революции в Царской России, но и таким образом отчасти и в идеологии. Книга «Материализм и эмпириокритицизм», прошла царскую цензуру, то есть цензуру в том числе и духовную, коль скоро, церковь не была отделена о государства и выполняла в этом отношению основную функцию фильтра в отношении умонастроения. Он был благонамерен и благонадежен в этой книге. И видимо в виду веры в в том числе, и в возможность познания объективной истины. Вспомним этих трех: Газали ( Ибн Хамида), Авиценнну и изящного Ибн Ружда опровергающего опровержения. Ленину удалось выйти из трех. Не будучи, ни врачом из палаты №6, которому повезло тогда, видимо, меньше, чем Авиценне, не все такого ума, ни чистым философом, которому в виду позиции идеолога правящего класса могло быть не до больных, в отличии от истины, которую ведь власть любит, ему удалось оказаться политическим философом на Востоке, что избежал участи этих трех. Был ведь еще третий — догматик и мистик Газали, видимо самый верный из всех. Потому, скорее, все же, теперь вспоминают Ленина, нежели чем даже Авиценну или Ибн Ружда, как ближайшую, возможную точку восстановления мысли поле деструкции обструкции и многих других и...и...и, что могли включать и бдения испанской инквизиции. Короче, может быть невозможно оставаться философом не приняв критики и рефлексии ложного сознания. В этом состояла революции в философии. Только позиция профессионального революционера, оказывается той возможностью, что не расходится с такой теорией. Подобно тому как с некоторого времени спекулятивная мысль может жить разве что на фондовой бирже, не будучи еще и мыслью лживой. Странным все еще образом, но необходимо быть революционером хотя бы романного слова, для того чтобы быть действительно свободным в мысли. Вспомним оценки З. Фрейда Достоевского, в которой он оказался не более чем среди тех трех. Он посетовал ,что Достоевскийне стал религиозным пророком — догматиком. Но сделался лишь писателем. То есть, Фрейд,выступил с крайне традиционныхпозиций, по отношению к возможному конкуренту в деле познания человеческих отношений, побуждений и мотивов действий. Но странным образом позиция Э. Фрейда не смотря на текст «Будущее одной религии» и такие откровения как «Человек Моисей», близка к позиции когда то Авиценны. Если речь идет о лечении людей -индивидов то мир с властью в том числе и духовный может быть условием для этого и компромисснеизбежен, пусть бы и для этого можно было бы пожертвовать свободой абстрактной мысли и методологическим регрессом при всем его изяществе. И конечно, расстаться с иллюзиями относительно действительной власти оказавшись в Англии.
Бахтин, отчасти иначе,видимо, разглядел вДостоевском революционера, что только поэтому и имел право на диагноз, столь часто не лицеприятный и в прямом смысле тот, что достает. Новая романная форма полифонии, это не только возможный идеал романного слова, но и формы жизни, которой является любая языковая игра, возможный идеал существования иными словами миф, возможная картина реализация христианской общины в романном слове, со всеми свойственными этому возможными сложностями и оврагами, что могут быть не видны из-за глянца теории и такого идеала. Как не странно, именно в практике письма, эти двое, Достоевский и Толстой были непременно умнее себя в обыденной власти, даже своих не обыденных теорий. Дело таким образом может быть действительно сложное, даже теперь, когда все дела, так или иначе, упрощаются машинами наделенными ИИ, и если, как не странно, это дело мысли, что не может не оставаться и делом теоретика, философа по профессии и призванию. Необходимость преследует нас все еще. Удивительным образом К. Маркс мог и не всегда знать об этой сложности, просто потому, что большей частью находился на вершине, что так высоко и далеко теперь, как и вершины Шварцвальда. Он мог знать о сложности легко. Они действительно редки- личности, даже тогда когда им самим личность может быть и не нужна, как Делезу и Гваттари. Это не то же самое, что и баловство детей теперь с когда то сложными проблемами взрослых и умудренных мужей, коль скоро, эти проблемы оказались решены. Таким же образом, он мог знать о сложности гораздо сложней, чем это может удаваться нам. И со всем этим разве не близки все его последователи к фетишизму: имени, личности, судьбы, сюжета? К бытию троцкиста, что никогда не перекрещивался в иную веру? Короче можно ничего не знать о идеологии и ее статусе как и статусе идеолога и связанных с этим ловушках и застенках власти, и продолжать выполнять эту работу, бессознательно кусая как младенец миф за титьку. Ни Мелани Кляйн, ни Анти-Эдип, это лекарство от избытка и этого лекаря, могут быть не читаны. Чтение же так называемого четвертого тома Капитала, истории теорий прибавочной стоимости может отдаваться только поводом для контр аргументов по схеме про и контра. Но этот текст писался видимо не совсем для этого, для схоластических споров о том, существует ли стоимость как общественное отношении или универсалия или все же могут быть только индивиды. Этот текст был призван, как и все остальные тома приоткрыть, в том числе и непредсказуемое прошлое, кромепрочего и неизбывных разговоров идеализма прежде всего, с Беркли, что оказывается, привечал гос. долг, как признак богатства, таким же образом, как и более тривиально, но не менее удивительно, непредсказуемое будущее. Прав Лакан, да не берется за это дело тот, кому горизонт его эпохи недоступен. И что? Понятно когда идеалист не видит разницы между вечно не реализуемой контр фактической инстанцией должного в морали,- иначе желание никогда не отличить от действительности вещи, - и той, что является прямым прогнозом самого далекого будущего, вплоть до мельчайших волоконцев действительного опыта настоящего, тем что всегда уже здесь. Видением действительных возможностей ситуации весьма большой исторической эпохи. И не видит просто и не просто потому что у него и без того все в порядке с эмпирическим реализмом. Но странно может быть, что это различие таким же образом может быть недоступно для академического идеолога, что сделал себе профессию из критики нынешнего положения, что ведь таким образом должно меняться. Короче некто может отправлять стезю мировой идеологии и не догадываясь о том, что это и равным образом кто. Что же быть может и это действительно полезно для жизни, спокойного сна и молчаливой совести. Но это может быть совсем не то же самое, что и незнание пророка о том, кто он такой, что ведь производно от открытости горизонта и человеческой истории не только эволюции жизни, что обладают одним качеством пролиферации различий.
То есть, можно совершенно забыть, что когда то несбыточныйсоциализм, что во многом мог бы и давно сбылся,теперь не может быть научным коммунизмом, не только: ни мифом, ни искусством или ни моралью. Третий источник, как можно вспомнить, был как раз: утопический социализм. Дабы не ввергаться в который, теперь,рисуют обычно антиутопии всяческого рода, с развернутым по всему полю катастрофическим сознанием. Жиденькими аргументами против которого с его железо- бетонным реализмом неотвратимости и предопределенности фатального события, оказываются как раз контр аргументы против так называемого теперь либерализма и теорий, призванных, хоть каким то образом все еще поддержать горожанина в его заботах и ужасах перед будущим. Франшиза «Терминатор» может быть умнее таких споров. Итак, теория прибавочной стоимости, критика и рефлексия ложного сознания и идеология коммунизма могутбыть совершенно недоступны таким критикам, даже с критической критикой, как известно. И как раз именно потому, что их практика это отнюдь не практика профессионального революционера в том числе и в политике. Это может быть чрезвычайно сложная позиция, хотя она как и любая другая может чувствоваться. Каким образом удержать состояние умафилософа, невозмутимое спокойствие созерцания, когда на кону революционное действие?
Короче, можно и не знать теории прибавочной стоимости. Не знать сложностей мировой идеологии, самая коварная из которых, это все зримость и подрыв на ней, разве индивид по определению не может выдавать свой частный интерес за всеобщий, то есть быть не истинным, ложным, если ни всегда лживым? И отнюдь не видеть горизонта свой эпохи, что ведь таков, каким мы его видим и не может быть иным, эта линия вообще говоря и в отношении земли и неба воображаемая, и потому если ее каким либо образом не выдумывать то и горизонта может не быть, но теперь уже исторического, просто и не просто потому, что может не быть никакой сущности жизни, что вечно хочет и что осталось лишь оседлать, дабы гнать вперед машину истории, нет, желание производиться и видимо без такого производства может и не быть его градиента, в котором оно только и есть, и видимо иначе,довольствуясь взглядом умного, глаза которого отнюдь не на конце земли, чтобы реализовывать свое видение лживости либеральной идеологии. Можно констатировать, что стратегии у капитала по производству желания могут быть невероятно примитивными и все еще невероятно архаичными, но других большей частью может и не быть. Что может быть кроме бессознательного желания контроля над само возрастающим богатством?
И это только начало возможного и, вообще говоря, могущего быть сильно ревнивым спора о том, каким же образом, теперь, следует изменять нынешнее состояние, как нам ввести безусловный базовый доход.
Безусловный базовый доход. Что это может быть?
1. Раздача. Аналог римские раздачи. Локальна, во всей империи, прежде всего римский плебс пользовался такой привилегией. Теперь, может быть, тот или иной штат, город в штате... Универсально, вряд ли возможен долго, теперь, вне состояния мировой войны, прежде всего. Аналог карточного распределения. Почему не заменить эти деньги талонами, но не на еду исключительно, а на пакет товаров и услуг. Тем более, что результат эксперимента в США, выявил, что большая часть людей как раз выплачивали необходимые платежи, с помощью такого дохода? Всеобщим образом такое состояние невозможно, просто и не просто, потому, что банки скупят этот доход, превратят его в долг себе, а не государству, и долг, который уже не будут прощать. Просто и не просто, предлагая под этот доход кредиты. Скоро, после введения, может стать очень много должников банкам по этому доходу. Аналог скупка земель у мелкого крестьянского собственника. И потому, скорее всего всеобщим образом возможен только, как карточное распределение, неотчуждаемое, персональное. Аналог материнский капитал в РФ. Но сравните талоны продавали даже во время войны. Это не деньги, но карточки не были персональными и неотчуждаемыми настолько, чтобы их нельзя было бы продать.
Один из крайних пунктов такого состояния фабула из фильма "Республика Шкид", о «натуральном обогащении». Колонии и лагеря, имеют тенденцию к перераспределению любых натуральных стоимостей, а не то, что в денежной форме. Просто хлеб, паек, становиться деньгами.
2. Это был и научный социологический эксперимент: трудовая теория стоимости ведущая и ведущим образом рациональна. Взять и все поделить... можно , но коль скоро, производство не всеобщее и не всеобщим образом свободное, то и такое распределение скоро вернется к поляризации, см. выше.
Если неотчуждаемыми стоимостями платить, то это карточки или натуральные налоги, которые будет платить государство- индивиду. Что возможно при определенных условиях , но все еще не достигнутых, просто и не просто потому, что и роботы еще не достаточно умелы.
3. Товар не может иметь нулевую стоимость. Если товар имеет нулевую стоимость- это не товар. Это предмет раздачи ближайшим образом. Первобытный коммунизм, по некоторым теориям, состоял в том , что дележ добычи в некоторых общинах, производился вне зависимости от участия в добывании. Сказали бы об этом шахтерам в 20 веке. Добыча угля и дележ дохода вне зависимости от участия. Капиталист сохраняет за собой условия первоначального коммунистического распределения в жизни общины? Вряд ли. Встречный вопрос, может ли труд не производить стоимость? Легко. Сколько угодно может быть пустого и не производительного труда, по любым историческим меркам. Каторги. И при этом он может быть физически тяжел. Обмен и распределение таков, каково производство и разделение труда и встречным образом производство таково, каковы способы обмена. Но ведущей противоположностью является производство. Обмен производиться. Обмен не меняет ничего в системе, пустое перемешивание возможно. Пустой труд бывает потому, что таково производство и обмен. Пустой труд сводит пустой обмен к пустому производству. Каким образом превратить натуральный обмен во всеобщий? Деньги или система машин. И без системы машин, одними деньгами не выйти из натурального обмена. Капитал. Финансовый- виртуальный. ОМП не виртуальное. Великий обмен: ОМП виртуальным, а капитал глобальной системой машин.
Это могут быть ближайшие пункты восстановления. Всеобщая система машин, всеобщая рента, налог государства индивидам. Но индивиды должны быть подключены к системе, иметь доступ. Тогда это возможно. И гомеостаз системы, и всеобщий доступ. Земля не равна себе, в такой степени, в какой может быть равна себе система машин, допуская высокую степень сингуляризации отдельных производств. В этом возможное базовое отличие от земли, это ИИ.
И это неизбежно, раздачи неизбежны, просто и не просто потому, что смешение принадлежности рабочей силы будет неуклонно дрейфовать к повышению пустой занятости. Раздачи уже факт, только деньги раздают частным образом фирмы и скорее мошенническим образом. Если действительно оборотитьвсе не производительные капиталы и производства, безработица может стать тотальной. Их и теперь искусственно поддерживают гос. регулированием.
Почему непосредственно не раздавать стоимости? Резон против прост, это лагерь, хороший может быть- Артек, но лагерь. Многократно сократятся степени свободы, связанные с избытком означающего, сравни деноминация. При чем всеобщим образом. 0 рост 0 занятость, 0 мышление. Это возможно локально , отчасти так живут некоторые племена в парках Африки и в бассейне Амазонки.Они несомненно мыслят, речь не о расизме, о том, что зависимость от природы, что не ищет над ней господства, не то же самое, что таким же образом не ищущее над ней господства равенство объемов.
Вся индустрия на наноуровне- ошеломляющаяидея. Почему возможность масштабирования, даже только кратно превышающая нынешнюю, так может быть заманчива.
Помимо прямых отсылок к сексуальности, что кстати ставят здесь довольно глупый предел, мол масштабирование в особенности, что ведет к уменьшению неизбежно может быть связана с потерей качества или сокращению обозримого поля, что не так, просто и не просто потому, что все возможные границы, это границы опыта, мышления или чувственного предметного или иного опыта, практики, праксиса, и т.д., названий может быть много, обладают всеми достоинствами и недостатками этих границ, они не вечны и в известном смысле главное не универсальны. Не нужно с необходимостью менять генитальное строение, ради того чтобы масштабировать видео без потери качества.
Все ограничения, что теперь есть, это ограничения опыта, просто и не просто потому, что априори границ вообще нет. Без потери качества кратное масштабирование видео, вот ближайший горизонт теории фракталов.
Но это техническая проблема. Основная трудность производственные отношения, социальная "машина". Если Б Гейц, скажем, и далее будет владеть программами масштабирования видео, а все остальные нет, то кой толк в таком совершенстве? "Машинка
перемещения". Шанс в том, что цифровые технологии всеобщие, в РФ вообще ничего могут не стоять, видимо поэтому.
Товар, это вещь произведенная на продажу, с целью получения прибыли. Он не может не иметь стоимости! Иначе трудовая теория стоимости неверна. Эксперимент косвенно, но подтвердил верность теории стоимости. И потому скорее, товары могут раздавать свободно потому, что их не оплатить эквивалентно и во избежание негативного потока денежных средств. (Персональные мотивы как всегда могут быть мало интересны с экономической точки зрения.) Тем более такие товары, что как будто сами предназначены к такой раздаче, поисковики, аккаунты в соц сетях.
Можно говорить о товарах, что не имеют стоимости только в виду диффузии или конвергенции способов производства.
Коммунизм с самого начала существования человечества с нами, он и теперь с нами. До сих пор наследуем первобытному, в том числе, но и античному, Средних веков, Нового времени и теперь постмодернизма.
Можно наследовать коммунизму будущего, таким же образом, как поддерживать экономику ипотечным рынком или материнским капиталом.
То есть, будущий коммунизм таким же образом может быть здесь, как и прошлый Which you were here. Трудность в том, что будущий коммунизм, и не предсказуемый, и не управляемый нашими технологиями власти прежде всего, потому и будущий. Прошлый в известной мере познаваем, хотя и таким же образом, как и прошлое может быть непредсказуемым, просто потому, что прошлого нет без будущего.
Короче, имеется открытость горизонта опыта. Можно вообще не использовать слово коммунизм. В кафедральных и встречах на ТВ, легко и то, и другое. Но и 100 миллионов нищих китайцев, что по сильнойлишенности, что быть может и круче, чем даже союза 30-х, справедливости т. Сталина. И импульс капитала, что стремиться к прибыли всякий раз разорвут любую идиллию, что претендует одними словами и благими намерениями, создать единство всех людей.
Отсюда возможное многообразие градаций, что не претендуют на все, но скорее подобно одному из событий диалога, или на крайне левый центризм, академизм и умеренно левый мейнстрим и скорее в терминах музыкального искусствоведения, эстетики музыкальных видео клипов и музыкальных треков.
«СТЛА»
Караваев В. Г.