Весной 1799 года российский император Павел I назначил 68-летнего генерал-фельдмаршала Александра Васильевича Суворова главнокомандующим всех русских войск, отправленных на помощь Австрийской империи в войне с Французской республикой. По прибытии Суворова в Вену австрийский император Франц II присвоил Суворову высшее воинское звание своей страны – фельдмаршал Священной Римской империи (титул римского императора формально носил глава австрийского дома Габсбургов).
Гофкригсвурстшнапсрат
Франц II поставил под верховное командование Суворова также и австрийские войска, направлявшиеся на театр военных действий. Однако при этом он хитро урезал полномочия Суворова, причём с полного согласия императора Павла. Австрийскими войсками Суворов мог руководить только на поле боя. То есть ему было вручено лишь тактическое командование. Что касается стратегического манёвра на театре военных действий, то в этом отношении войска армии Суворова, не только австрийские, но также и русские, были обязаны выполнять предписание гофкригсрата (высшего военного совета в Вене).
Помните «гофкрисгвурстшнапсрат» (высший военный колбасно-водочный совет), как иронически назвал эту структуру Денисов в «Войне и мире» Льва Толстого? Это как раз по поводу такого же австрийского руководства и в войну 1805 года с Наполеоном. Зависимость от некомпетентного коллегиального органа сковывала стратегическую инициативу Суворова и не позволила ему использовать целый ряд блестящих тактических побед над французами в Северной Италии. В итоге она завела русские войска в западню в Швейцарских Альпах, откуда они выбрались только благодаря таланту Суворова и мужеству русских солдат.
Преданная победа
Одержав над французами победы в Северной Италии, очистив от них Ломбардию и Пьемонт, Суворов (в компании с опытным австрийским фельдмаршалом, столь же пожилым Михаэлем Фридрихом фон Меласом) получил блестящую перспективу вторгнуться во Францию с юга. Во Франции ужасно боялись такой перспективы. Падения республики и вступления монархических интервентов в Париж ожидали там (кто со страхом, кто с радостью) со дня на день. Генерал Бонапарт, последняя надежда республики, пропал где-то в Африке и не подавал о себе известий.
Никогда раньше и никогда позже вплоть до самого 1814 года у антифранцузской коалиции европейских держав не было лучшей возможности покончить с Французской революцией, чем когда Суворов разбил армии республики в Италии. Ему оставалось только перейти Альпы… И он их действительно перешёл, но не там, где следовало бы.
Вместо того, чтобы двинуть самую лучшую часть союзных сил прямиком на Францию и этим решить исход войны (а заодно, как выяснится позже – спасти Европу от ещё пятнадцати лет непрерывных кровопролитных войн), венский гофкригсрат разменял победы Суворова на мелочи. Он велел Суворову двинуться в Швейцарию, на второстепенный театр войны, где австрийский корпус генерал Готце и русский корпус генерала Римского-Корсакова терпели неудачи от французского корпуса генерала Массенá.
Военный совет в монастыре святого Иосифа
Это было крайне рискованное предприятие. Как выяснилось, у австрийского генштаба не было даже точных карт Швейцарии. Вдобавок, Суворов всё равно не успевал на помощь союзным силам: они были разбиты ещё когда он вступил в Швейцарию. Дорога, по которой Суворов рассчитывал выйти из долины Муотаталь, заканчивалась обрывом. Русский генерал-фельдмаршал имел все основания подозревать, что его армия была вовлечена в западню целенаправленными распоряжениями австрийского гофкригсрата.
18 сентября 1799 года в женском францисканском монастыре Святого Иосифа состоялся военный совет, на котором Суворов произнёс исторические слова. Его речь перед генералами и офицерами была записана его подчинённым генералом Петром Багратионом и стала достоянием истории:
«Мы окружены горами, окружены врагом сильным, возгордившимся победою. Со времени дела при Пруте, при Государе Императоре Петре Великом, русские войска никогда не были в таком гибелью грозящем положении. Нет, это уже не измена, а явное предательство, разумное, рассчитанное предательство нас, столько крови своей проливших за спасение Австрии. Помощи теперь ждать не от кого, одна надежда на Бога, другая — на величайшую храбрость и высочайшее самоотвержение войск, вами предводимых. Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти! Но мы — русские! С нами Бог! Спасите, спасите честь и достояние России и её Самодержца! Спасите сына его!» (в армии находился второй сын императора Павла – Константин).
Как известно, после этого русские войска с боями прорвались из окружения, совершив небывалый со времён Ганнибала переход через снежные вершины Альп.