Игорь вел машину, Алина молча сидела с ним рядом. У нее было странное ощущение… Два дня прошли легко, без ссор, без выяснений, но и того, чего она ждала – новизны в их отношениях, того, что чужой город бросит их друг к другу, двух праздных туристов. Нет, у нее было ощущение, что надвигается какое-то изменение, что оно неизбежно. Может быть, оно уже случилось, только она не поняла, что же это такое.
«Что ж… Пусть все идет, как идет. Игорь никуда и ни к кому не рвется, он рядом. Может, они действительно расстались, и ему необходимо время – просто прийти в себя». Ей стало даже жаль его. Глупое чувство, это ведь ее надо жалеть... но как это больно – терять любимого человека. Игорь молчал, и она не начинала разговоры. Собственно, эти два дня так же и прошли. Они говорили только о бытовых мелочах – в каком кафе поесть, стоит ли контролировать Свету и Алинину маму (та приехала на ночь, как Алина и хотела) и тому подобное. Конечно, они гуляли, осматривали все положенные достопримечательности, знаменитый Суздальский кремль, музеи, просто бродили по улицам и любовались чудесами, сбереженными любящими свой город людьми от хищного времени. Но Алине все время казалось, что они, хоть и шли рядом, были совсем в разных местах. Мысленно муж точно был где-то далеко... Ночью Игорь сразу уснул, не сделал попытки обнять, даже просто прижаться, чтобы чувствовать, засыпая, тепло родного человека.
Алина поглядывала на мужа время от времени. Он вел машину, глядя только на дорогу. И вдруг она догадалась, неуловимым шестым чувством «считала» чувства Игоря. Он точно принял решение. И в самое ближайшее время он сделает так, как решил. Но вот дальше ее интуиция молчала.
Ей стало страшно, не только потому, что он мог завтра, да даже сегодня собрать вещи… А потому, что она ничего не могла в этой ситуации ни предсказать, ни проконтролировать. Самое тяжелое для нее чувство – эта вот беспомощность и неопределенность.
Игорь действительно два эти дня размышлял, взвешивал свои решения и чувства. Жена – родной человек – не только ему не мешала, даже наоборот, от того, что она рядом, ему становилось легче. Это очень странно, но тем не менее так. Если жизнь разламывалась пополам, ему хотелось быть в эти минуты с хорошим, верным другом. И очень хотелось еще, чтобы и дальше они остались добрыми друзьями. Любовь сгорела, рассыпалась. Ее нет. За эти два дня наедине с ней он понял окончательно, что он не останется с Алиной. И не только из-за Инги, ему тяжело было жить с женщиной, которую он когда-то любил. Невозможно жить, чувствуя, что никакой любви уже нет. Только быт, общие финансовые дела… Бессмысленное, пустое существование. Но ведь можно сохранить взаимное уважение и человеческие отношения? Тем более, дочь… Света совершенно точно не должна никак пострадать от их развода, он все сделает, чтобы так было. И Алина тоже, конечно, она же разумный человек.
Сделать все это он решил постепенно. Поговорить с юристом подробно, как лучше все оформить, чтобы было ни в коем случае не в ущерб бывшей жене и дочке. Поговорить со Светой – она имеет право узнать такую весть от него, а не от жены, пересказом. Подумает и поговорит с Ингой, как и когда лучше ее со Светой познакомить. Ведь дочь, он надеялся, будет приезжать к нему в гости, значит, им придется общаться с Ингой. Надо сразу объяснить Свете, что дело не в Инге, не в том, тем более, что мама плохая или сам он плохой. Просто так бывает в жизни. И она взрослый человек и должна понять.
Домой они приехать затемно. Света выглянула из комнаты, помахала родителям и ускользнула обратно, к компьютеру. Бабушка уехала еще днем. Алина так и планировала, чтобы совместить необходимый контроль и некоторую, тоже необходимую взрослеющему человеку свободу.
Дома Алина почувствовала себя спокойнее. Это ее крепость. Ее двор, который она так долго хотела увидеть из окна – и добилась своего. Ремонт, который она продумала заранее и зорко следила, чтобы все получилось так, как спланировано.
– Ты голодный?
– Немного.
– Тогда приготовлю куриное филе и салат. Минут через тридцать все будет.
– Ладно, я в душ.
Обычный, как сто раз бывало, разговор. Ничего, думала Алина. Все наладится. Все войдет в колею.
Алина переоделась в домашний костюм, простой, удобный и при этом выглядевший почти элегантно. Аккуратно заколола длинные волосы и принялась готовить ужин. Все устроится… Но все же она не могла не прислушиваться. Вода в ванной шумела, но ей вдруг показалось, что она слышит тихий разговор. Алина тряхнула головой. Подслушивать? Ни за что.
Но это и не понадобилось. Игорь вдруг заговорил в полный голос, быстро и взволнованно. Алина улавливала отдельные слова, фразы: «Почему не позвонила? С ума сошла? А врачи что сказали? Я приеду. Минут через тридцать.. ничего не делай... просто лежи».
Она не могла поверить. Но он действительно через пару минут выбежал из душа, полуодетый, накинув полотенце на влажные волосы. Алина услышала, как он поспешно одевается.
– Ты куда?
– Алина, не сейчас. Мне срочно нужно уехать. Завтра позвоню и все объясню.
Она глядела на его поспешные сборы, не веря, что он может помчаться ночью, по первому зову, вот так, после этих двух дней… Зачем же тогда он согласился поехать с ней, побыть вдвоем? Чтобы бросить ее сразу, едва вернувшись? Это даже не подло, это… этому названия нет. Он ничего не брал с собой, просто быстро просушил волосы полотенцем, нелепо взлохматив их, надел сегодняшние джинсы, попавшийся под руку свитер.
– Ты едешь к своей любовнице? – спокойно спросила она.
– Умоляю, Алина, не сейчас, пожалуйста! Завтра утром, обещаю, позвоню и поговорим обо всем.
Но ее спокойствие оказалось не броней, как ей думалось, а тонким льдом. Оно сломалось, вдребезги разлетелось. Она сказала «к любовнице» – и он даже не возразил! Не попробовал придумать предлог, не дал себе труда…
– Не надо никаких объяснений. Ни сегодня, ни завтра. Убирайся.
Она схватила его дорожную сумку, с которой он ездил в Суздаль – она еще не успела разобрать ее. Не глядя, что там чистое-грязное, кинула пару стопок белья, носков, какую-то рубашку. Игорь молчал. Это ударило ее больнее всего:
– Убирайся, чтобы духу твоего не было здесь!
Алине казалось, она говорит спокойно, с холодным презрением. Но она почти кричала. Света удивленно и испугано выбежала из комнаты. Конечно, родители время от времени ссорились. Но чтобы ругань, собранные вещи… Игорь схватил сумку, зимнюю куртку, сунул ноги в ботинки. Света стояла в коридоре и повторяла:
– Па, ты куда? Па? Что случилось?
Он молча взял сумку, крепко прижал ее к себе на мгновение и вышел, не оглянувшись. Сбежал по лестнице, чтобы не ждать лифт. Его шаги удалялись, удалялись… Он действительно ушел. Алина медленно закрыла входную дверь. Света посмотрела на ее и вдруг закричала:
– Зачем ты это сделала? Он ушел, довольна?
Потом разревелась, убежала к себе, хлопнув дверью так, что, показалось, дом вздрогнул.
Алина молча опустилась на банкетку, стоявшую в коридоре. Потом встала и постучалась к дочери.
– Света, нам надо поговорить.
– Уйди! Не хочу ничего слышать! Уйди-и-и…
Света кричала, как раненое животное. Как будто это ее предал близкой человек. А Игорь ушел, не оглянувшись и ни сказав ни слова. Алина почувствовала, что ее бросили – и ее же за это как будто наказали. Она пошла в спальню, принялась неспешно подбирать с пола вещи, вывалившиеся из шкафа.
Ей было очень плохо, но она уже взяла себя в руки. Нет, наказан будет кто-то совсем другой.
Спасибо за лайки и комментарии!