Тему Роджерса и Хаммерстайна You Never Walk Alone испортить невозможно. Изначальная красота её мелодии, восходящей к апофеозу, искупает погрешности исполнения этой вещи любым из нас.
Тем не менее, две её версии определенно вне конкуренции. Одна принадлежит Элвису Пресли, а другая Gerry and The Pacemakers - первой ливерпульской бит-группе, записавшейся с большим оркестром.
You Never Walk Alone - сама эта фраза звучит символично: с тобой всегда шагает кто-то рядом. Несмотря на расстоянии в тысячи миль и полвека, голос Джерри Марсдена постоянно звучит где-то поблизости, в сонме его замечательных земляков и современников. Прислушаемся, прежде чем продолжить путь...
...ведущий в легендарную "Пещеру", аскетичное подземелье без туалетных удобств, которое каждый здешний битломан представлял себе по-своему, сознавая, что не окажется там никогда.
В 1965 году облик поп-музыкантов начал меняться коренным образом. Фото, сделанные всего двумя годами ранее, казались снимками времен Мопассана и Диккенса, хотя винтажные аксессуары, как раз, только входили в моду на Портобелло-роуд и в Хейт-Эшбери.
Изображения "старых групп" к середине семидесятых были куда доступнее, чем их музыка. Чтобы её представить, приходилось сосредоточенно медитировать над колодой черно-белых фоток.
Кинкс и Холлиз изменились до неузнаваемости, но не стали редкостью. А вот материал большинства ливерпульских групп незаметно превратился в тайну за семью печатями.
Школьника, пытающегося воссоздать звучание Remo Four или "Свингов" по клочкам фотобумаги, могли заподозрить в редкой форме эротомании, не описанной у Крафта-Эбинга.
"Пэйсмейкерс" были катастрофической редкостью. Отсутствие их песен в окружающей среде - в обществе, в эфире, в фонотеках раскатчиков фирменной пластмассы, удручало неимоверно.
Всё, что я видел конкретно - полумесяц гитары Джерри Марсдена, которая висела очень высоко, на манер братьев Дэвис. Если повеситься самому, получится еще выше, только это будет не биг-бит, а суицидишко.
Странные, необъяснимо знакомые стрижки - нечто между "канадкой" и битлвским "горшком", черно-белые "газетные" кадры - вся эта второсортица, как ни странно, не размывала, а фокусирола и сближала ливерпульский феномен, чье название далеко не сразу станут переводить как "кардиостимуляторы".
Образ Джерри - его угловатое лицо, застывшие гримасы, порой подступали подобно "белочке" к постели алкоголика. Казалось, ты только что видел его выходящим из троллейбуса, целующим студентку в зимней шапке и сапогах-чулках, вытирающим губы куском оберточной бумаги в пивбаре. Челка у него была постоянно прилизанной и взмокшей, как будто он только что вылез из трактора и снял ушанку.
Джерри Марсден - аксакал, видевший Битлз ближе, дольше и больше, чем ходоки своего Ленина. Писал я о нем в последние годы неоднократно. А говорил и думал в течении жизни, десятками, а то и сотнями часов.
Долгое время всё, чем я располагал была I Like It, записаная с приемника одним веселым шестидесятником, будущим начальником цеха, умершим от пьянства в перестройку.
Марсден сочинял мало, явно понимая, что заокеанская мода на ливерпульский акцент долго не продержится. Два первых хита его группы написаны лондонскими шлягермахерами, и несут на себе шарм "добитловского" стиля, частично отраженного самими битлами в восхитительной эклектике Please Please Me и, частично, следующего за ним альбома. То есть, вещь соответствует критерию шестидесятого идеально, но на дворе уже 1963, и надо что-то думать дальше, что-то изобретать.
Это было своего рода прощанием с эпохой, которую они же сами оказались призваны похоронить. Драматизм, достойный "Призраков" Ибсена и "Детей Ванюшина" купеческого драматурга Найденова.
"Она танцевала одно лето" - от названия шведской мелодрамы с участием Уллы Якобсон, веяло летальной дозой осенней тоски, способной свести в могилу даже тех, кто этот фильм ни разу не видел.
То же самое и с музыкальным направлением, которому следовала группа Джерри Марсдена.
В чистом виде "мерси-бит" существовал, функционировал, как вам угодно, не более двух с половиной лет, похожих на оди продленный сеанс или сезон.
За это время были созданы, сыграны и спеты три высочайшие баллады с осеннним колоритом:Don't Let The Sun Catch Your Crying, I'll Be There, и Ferry Cross The Mercey, оккульный гимн покойников, пересекающих воды, отделяющие "реальный" мир от царства теней.
Эти песни споконо можно ставить в один ряд с The Shadow of Your Smile, By The Time I've Got To Phoenix и, естественно, Trains and Boates and Planes, не рискуя спровоцировать дискуссию, потому что всем давно наплевать, в какой ряд можно и нужно ставить вещи, написанные в золотое время песенной лирики.
Рядом с ними в репертуаре "Стимуляторов" соседствовали уличные, жалистные и подростковые The Only Girl For Me и Away From You с характерным гитарным боем и одним хитрым для дилетанта аккордом, который трудно брать без лажи в таком темпе.
Но темп беспощаден. Tempus fugit, и Джерри Марсден - общественное достояние Ливерпуля, пережил массу своих советских поклоников, многие из которых под старость лет элементарно сошли с ума. Мы, боюсь, последние, по крайней мере, с таким стажем.
Далее - по-прежнему наповал работают каверы A Shot of Rhythm and Blues, Chills, Pretend и Jambalaya - мой любимый перепев Хэнка Вильямса,
Все они неповторимы в плане живости и куража, наряду с дежурными рокешниками Карла Перкинса и Джерри Ли.
Джерри Марсден не просто голос, это акустический маяк, воссоздающий маршрут в неповаторимую атмосферу коротких, но сказочно интенсивных лет, воскресить которую иным путем уже невозможно.
HBD!
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
Telegram I Дзен I «Бесполезные ископаемые» VК