Есть теория, что кенийцы — и в особенности представители племени календжин из Рифтовой долины — обладают «генетическими преимуществами» как бегуны.
Но если это правда, то что же тогда это значит?
Первая версия, что все кенийцы, или их часть имеют ген или группу генов, способствующих успехам в беге. Например, на всей планете только члены племени календжин могут иметь ген, усиливающий специфический адаптивный ответ на аэробную нагрузку, такой как биогенез митохондрий. Однако биологи активно возражают против такой идеи, поскольку существует ничтожно малое количество вариантов генотипа, присущих только какой-то одной из популяций человека.
Если и существует некий ген бегуна и принадлежит он только племени календжин, он может оказаться вовсе не таким уж полезным абсолютно во всех смыслах. Одного единого генетического рецепта на талант в беге, как и в любом другом виде спорта быть не может.
Исследователи нашли множество сочетаний разных генов, связанных с некоторыми видами спорта, но они так и не нашли какого-то одного гена, специфичного для какого-то спорта.
Как отмечает Дэвид Эпштейн в The Sports Gene, «Вариант генома, делающий одного спортсмена талантливым спринтером, может коренным образом отличаться от генома соперника, обогнавшего его на следующих соревнованиях». Тот же принцип подходит и для бегунов на длинные дистанции. Стивен Рот, директор лаборатории функциональной геномики в университете Мериленда, утверждает, что существуют буквально триллионы различных возможных генетических сочетаний для тел, обеспечивающих наилучшие достижения в беге — и далеко не все эти тела принадлежат кенийцам.
Успех кенийцев в беге это не более чем преобладания определенных комбинаций генов, ответственных за быстрый бег. И в таком случае самые одаренные бегуны из Кении окажутся не более талантливыми, чем бегуны из других популяций. Просто их доля в популяции будет больше.
Альтернативой генетической теории доминирования кенийцев в беге являются причины, скрытые в особенностях социума и окружающей среды. Можно найти множество подтверждений этой идее. Начнем хотя бы с того факта, что феномен доминирования в спорте какой-то нации отмечен не только в беге.
Если уж на то пошло, трудно найти такой вид спорта, в котором не было бы определенной степени доминирования одной нации или небольшой группы наций. Например, небольшой остров Куба в период с 1968 г. удостоился 67 Олимпийских медалей по боксу — столько нет ни у одной другой страны. Половина из лучшей женской двадцатки игроков в гольф — представительницы Кореи, а половина из лучшей двадцатки теннисисток — женщины из стран Восточной Европы. Германия занимала одно из первых трех мест в 13 из последних 16 розыгрышей Кубка мира по футболу.
Одна общая черта есть у всех наций, которые успешны в каком-то из видов спорта. Их представители безумно преданы этому спорту. Давайте составим такую формулу: национальное доминирование в спорте является производной от объема и интенсивности вовлеченности в этот спорт всех граждан. Если в какой-то вид спорта вовлечено необычно большое число людей, и если многие из них готовы рискнуть чем угодно для достижения в нем наивысших результатов, эта нация определенно добьется успехов и на глобальном уровне.
Кения отвечает обоим этим условиям в отношении бега. Все начинается с самого детства. Бег на длинные дистанции очень распространен, ведь это одно из самых доступных средств передвижения. Дети каждый день добираются до школы бегом. А в школе доступны только два вида спорта: бег или футбол.
В Кении не сложилась традиция выигрывать в футбол, зато бег рассматривается юными атлетами как реальная возможность покончить с нищетой, в которой все еще остается подавляющее большинство населения этой страны. Таким образом, кенийцы изначально больше замотивированы, чем другие народы.
В своей книге Running with the Kenyans Адхарананд Флинн рассказал историю Беатрис, довольно упитанной женщины из Кении. Она терпеть не могла бегать и никогда не участвовала в соревнованиях по бегу в школе. Однако когда ей исполнилось 20 лет, она твердо решила переехать в Итен — эпицентр тренировок кенийских бегунов — и стала жить, перебиваясь на подачки от матери, всем сердцем поддержавшей несбыточные планы своей дочери. Больше нигде в мире вы не найдете столько людей, у которых больше нет иной возможности чего-то добиться в жизни, кроме как стать профессиональными бегунами и провести всю оставшуюся жизнь на беговой дорожке или на трассе.
Такое национальное помешательство на каком-то виде спорта не вырастает на пустом месте. Где-то непременно найдется причина. Финляндия была бедной неиндустриальной страной, где подавляющее большинство населения работало в поле и передвигалось пешком и (в зимнее время) на лыжах. Это оказалось плодотворной почвой для феномена Ханнеса Колемайнена, завоевавшего три золотых медали в соревнованиях по бегу на Олимпиаде-1912. Триумф Колемайнена зажег пламя увлечения бегом по всей стране. Каждый финский мальчишка мечтал стать победителем на следующей Олимпиаде. Результатом стало двадцатипятилетнее доминирование Финляндии в беге на длинные дистанции и появление великолепной династии, давшей миру целую плеяду великих атлетов, чьи рекорды намного превосходили результаты того человека, который запустил этот процесс. По сути, широко распространившееся страстное увлечение бегом, порожденное подвигом Ханнеса Колемайна, оказало гораздо более серьезное влияние на результаты лучших финских бегунов, чем бедность, отсутствие индустрии и необходимость передвигаться своими силами, породившие когда-то самого великого финского бегуна.
Социолог Джон Брюнн назвал это явление групповым эффектом. Психобиологическая модель уровня выносливости объясняет его действие в контексте таких видов спорта, как бег. Согласно этой модели, как вы помните, всякий фактор, уменьшающий количество усилий, затраченных атлетом на определенный уровень нагрузки, улучшает его результаты. Среди наименее очевидных факторов, способных усилить это влияние, кроются определенные социальные динамики, включая и такую, как синхронизация поведения. Когда люди что-то делают вместе, у них в мозгу вырабатывается большее количество поднимающих настроение и подавляющих ощущение дискомфорта эндорфинов, нежели когда человек делает это один. Это было показано в исследовании 2009 г., с командами гребцов, проведенном в Оксфордском университете и опубликованном в Biology Letters. Двенадцать атлетов проходили тест на болевую чувствительность в двух вариантах: после одиночной гребли в течение 45 минут и после синхронизированной гребли в течение 45 минут. Участники эксперимента достоверно показали гораздо меньшую чувствительность к боли после работы в команде — возможно, в результате выработки мозгом больших количеств эндорфина.
