Старые роскошные дворцы. Стены, увешанные картинами. Комнаты, уставленные прекрасной мебелью. Каждый предмет, вплоть до последней безделушки - произведение искусства. И все они, как засушенные бабочки на стендах, мертвы. Это экспонаты. Вещи, лишенные жизни. На стульях никто не сидит, никто не спит на кроватях. В музыкальном салоне не шуршат платья, не перебирает ноты после утреннего чая томная хозяйка. Стоящие за стеклянными дверцами шкафов книги годами ждут читателя. В столовой накрыт стол в ожидании, которое никогда не сбудется: никакая семья больше не соберется здесь. Музей. Святилище сегодняшней толпы.
Так настоящее становится законсервированным прошлым. Древние бальзамировали трупы, веря, что делают это для обретения подлинной вечной жизни. Современные люди все превращают в музей и внушают, что музейное пространство сакрально, подобно прежним внушениям о священных мумиях. Но если мумии и в самом деле были такими, потому что люди действительно верили в это, то музеи в реальности обладают не большей сакральностью, чем пляж - они просто более или менее, в зависимости от туристического статуса, место для времяпровождения. Не более ценного, чем клуб, кино или кафе, может быть, даже менее, потому что современный человек в клубе - органичен и на своем месте, а среди роскоши старинного дворца он чужероден, он никак не коррелирует с теми предметами, на которые таращится, он и они - из разных миров и не понимают друг друга.
Если музей и культурное пространство, то в той же степени, что кладбище. Это панихида по уходящим эпохам, по умирающему искусству, по затихающей цивилизации. Мы заходим в зал, бывший когда-то тронным и смотрим на пустой трон, не понимая, до какой степени это символично.\
