Уточняю: речь идет не о пьесе А.Н.Островского "Бесприданиица", а о фильме Э.А. Рязанова "Жестокий романс" как самостоятельной художественной единице.
Кажется, что по невнятности авторского замысла Ю.К.Карандышев превосходит даже Ларису. Вот уж, действительно, «образ», а не персонаж. Но если в пьесе он просто противненький дурачок, которого трудно пожалеть даже после главного монолога о разорванной груди смешного человека, то в фильме Юлий Капитонович демонстрирует явное раздвоение личности.
В первой части это по своему милый, робкий, тонко чувствующий, тихий интроверт, молча страдающий от роковой любви и скрашивающий досуг чтением философских книг. Когда он со спокойным достоинством произносит :"Я служу по почтовой части и знаю все, что происходит в городе" - он очень даже симпатичен. Есть в нем что-то от героя «Гранатового браслета». И на Ларису он смотрит вовсе не как на вещь, а вовлекает ее в разговоры о книжных новинках, театре, моральных принципах. Т.е. предполагает в ней далеко не примитивные душу и разум.
Во второй – донельзя глупый и самовлюбленный фат, падкий до внешних эффектов и пытающийся бороться с соперниками-тяжеловесами на их поле. Лариса для него – только перехваченный приз в гонке мужских самолюбий.
Однако кое-что из авторского текста можно выкрутить. Обратите внимание на имя героя. Да, Островский любил выкапывать из святцев невообразимые имена и придумывать смешные фамилии. Но вот такое сочетание, Юлий Капитонович, да еще Карандышев. Такая фамилия однозначно выдает происхождение из среды священнослужителей: в духовных училищах семинаристам с простонародными фамилиями давали новые благозвучные прозвания. Видимо, потом кто-то из предков пошел служить и выслужил дворянство (герой постоянно с гордостью упоминает свое "поместье"). Получается, что род не обнищавший, а наоборот, в недавнем прошлом слегка поднявшийся. И стремление вверх, желание отрыва от своей среды еще не полностью иссякло.
Теперь представьте себе Капитона Потаповича (?) Карандышева из глухого Заболотья, нарекающего наследника Юлием! Что это? Прорыв комплекса неполноценности? Неуместное оригинальничение? Возложение на сына собственных несбыточных мечтаний? Результат привычки скрашивать зимние вечера чтением? Или это рано ушедшая мать (вспомним, во времена действия пьесы из родных у Ю.К. жива только тетка) строила свои воздушные замки?
В любом случае, наследие мальчику досталось непростое. Бедность и амбиции, мечтательность и грубая реальность, тяга к философствованию и примитивная служба, сиротство и мечта о семейном уюте, недостаток регулярного образования (вряд ли тетка могла отправить его в университет) и все-таки интеллектуальное превосходство перед соседями по глухому родному Заболотскому уезду. Отсюда это высокомерное «мы, образованные люди», баллотирование в мировые судьи и полное неумение «разбирать людей».
Так что нестабильность личности заложена уже в имени героя. В первой части фильма герой едет себя скорее как кроткий Карандышев, во второй – как провинциальный Капитоныч, в финале же прорвался решительный Юлий.
Предыдущие статьи и обсуждения к ним здесь:
Часть 2. Паратов и его прототип
Часть 3: Шанс счастливого финала?
Часть 3а: исход игры в орлянку
Часть 4: Вожеватов - молодой и опасный