Как и многие ремёсла Средней Азии, знаменитые "чустовские ножи" - это два слоя: с одной стороны - низкокачественный, но массовый и дешёвый ширпотреб, которым завален весь Узбекистан; с другой стороны - творения мастеров-оружейников, которые не купишь на базарах. И сам городок Чуст (ссылка в конце поста) специализируется больше именно на ширпотребе. Говорят, лучшие пчаки делают и вовсе за пределами Долины, в Ташкенте и Бухаре , но ещё до поездки я знал, что в Коканде живёт известный на всю Долину печакли Хасан Умаров.
Живёт скромно, в тихой махалле с поэтичным названием Чор-Чинор (Четыре Платана) на окраине, но в Ханском дворце Коканда музейщики дали нам телефон таксиста, который хорошо знаком с Умаровым и знает к нему дорогу. Странный пепелац на дороге - это вовсе не эксперимент багдадского Дома Мудрости с энергией пара, а всего лишь трёхколёсный мотоцикл, везущий тандыр:
Мы уехали за железную дорогу, свернули на какую-то тихую улочку, и вскоре поравнялись с самим Хасаном Умаровым, ехавшим домой на велосипеде. Он оказался стройным изящным человеком с тонкими черта лица, внешне похожим скорее на поэта или музыканта, чем на кузнеца-оружейника:
Дом Умаровых - именно дом, а не музей-мастерская. Но что здесь живёт кузнец - видно:
Небольшая устохана (мастерская) стоит в глубине сада. Построить нечто побольше и поцветастее для туристов у Хасана Амановича в планах, но пока что здесь всё скромное и подлинное. Но двери кузницы - клеймо:
На стене портрет отца, Амана Мулоджановича, который в свою очередь учился искусство печакли у своего двоюродного брата. В династии Умаровых известно пять поколений (и шестое подрастает), но не известен основатель, так что может быть она и старше - до советских времён именно Коканд был столицей ножей. Аман Умаров входил в Союз художников СССР и Художественную академию, а газета на чешском напоминает о кузнечном фестивале в Пршерове, на который в 2007 году приезжал со своими ножами Хасан.
Кузница впечатляет обилием вещей разных эпох и сущностей:
Будь то благородное оружие, созданное предками:
В том числе церемониальная сабля с волнистым клинком:
"Мирный" металл с гравировкой:
Или просто реликвии рода Умаровых:
Большинство ножей Хасан-ака делает из тех же заготовок, что и кузнецы на базаре - подшипники, бойки, зубила:
А вот напильники - это уже инструмент:
Точильный (слева) и шлифовальный (справа) круги:
И их ручной привод, которым можно так же, например, сверлить рукоятку под стержень клинка:
А в старых шкатулках, которыми Умаровы пользовались ещё при царе...
...хранится шерлак - клейкая масса, во времена Русского Туркестана попавшая сюда от немцев купцов. При гравировке или нанесении клейма ей залепляют углубления, позволяя им сохраниться после перековок и закалок, а затем заливают их латунью или бронзой. Так же шерлак используется местными оружейниками в качестве клея по металлу.
Гравировочный инструмент и готовый орнамент:
И клеймо, такое же, как на двери мастерской:
Самый простой нож можно сделать из заготовки за несколько часов, но собственно ковка занимает меньшую часть времени, куда больше занимает закалка и последующий отпуск, которая может повторяться многократно, то есть обычно печакли работает над несколькими ножами параллельно. Минимальный цикл производства ножа у Хасана Умарова - 2 дня, но в день он может закончить до 5 ножей. Это, в сущности, тот же ширпотреб, такие продаются за 50-70 тысяч сумов (500-700 рублей). На создание более сложного и качественного ножа уходит 5-7 дней, но стоит такой уже 500 долларов. Обычно Хасан-ака делает комплект из двух ножей в подарочной шкатулке. Большинство заказчиков - из Европы и Дальнего зарубежья.
Рукоятки ножей делаются обычно из рога, при нагревании становящегося пластичным, и остывая намертво сходящегося на металлическом стержне клинка. Пичакли в отличие от обычного кузнеца (темирчи) ещё и гравер, и резчик. Одно из самых характерных украшений умаровских ножей - кракелюр, то есть имитация трещин на лезвии.
Мы так и не спросили Умарова об осознании, что нож - это оружие, а значит может отнять чью-то жизнь. Но у оружейника своя особая ответственность, хороший клинок для него - живое существо со своей волей, нуждающееся в приручении, и каждый оружейник помнит, как однажды его укусил несправедливо обиженный нож. Выходя на махаллинскую улицу из мастерских, хоть гончарных, хоть оружейных, хоть шёлковых, я неизменно думал о том, что на таких людях держится мир.
Рассказ про Чуст, который своими ножами нас скорее разочаровал.