О преступлении в Рыбинске Ярославской области, думаю, все уже слышали хотя бы краем уха. Валентина из Омска после развода коротала вечера в соцсетях, где и познакомилась с Виталием Молчановым. Завязался роман, женщина переехала жить к мужчине вместе с двумя дочками. О том, что возлюбленный судим, она знала, но, наверное, не придала значения - с кем не бывает, исправился. Скорее всего, она не была в курсе, по каким статья его судили.
Валентина работала в больнице, как-то задержалась после смены. В этот день Виталий выпил, как он говорит “две бутылки”, убил девочек и скрылся. По данным СМИ, младшая из девочек была “изрублена на части”, старшая “изнасилована и растерзана”.
Бывший муж Валентины работал экс-начальником уголовного розыска районного отдела МВД в Омске. Есть мнение, что он знал про прошлое нового избранника и жену с детьми к нему не отпускал. Оно и не удивительно, ведь Молчанов был судим за убийство и изнасилование ребенка, насильственные действия сексуального характера, незаконное лишение свободы и надругательство над телами умерших. Он сидел почти 10 лет.
Журналисты изучили материалы того уголовного дела и выяснили, что в 2010-м Молчанов был в гостях у подруги, далее пьянка, ссора. Мужчина зарезал хозяйку квартиры, а потом...расчленил ее тело. Кроме того, он пытался изнасиловать соседку.
Что могло стать мотивом его преступления в Рыбинске? Одна из причин, обсуждаемая в Сети - месть сотрудникам правоохранительных органов (убийца якобы знал о месте работы бывшего мужа Валентины). Другая - ревность. Но я полагаю, что здесь можно говорить о некоторых психических проблемах, учитывая тяжесть рецидива.
В разрезе этой истории мне бы хотелось поговорить о проблеме, которая давно существует в правоохранительных органах - это отсутствие какого-либо действительно слаженного мониторинга отбывших наказание. Особенно нужно держать на карандаше тех, кто совершил тяжкие и особо тяжкие преступления и преступления касающиеся половой неприкосновенности.
Судя по публикациям в СМИ, мужчина вышел из колонии всего год назад и сменил место жительства - из Екатеринбурга переехал в Рыбинск, в квартиру своей бабушки. Да, с виду Молчанов был достаточно добропорядочным, устроился работать на завод, жил спокойно и тут такое жестокое преступление. Как это возможно?
Ситуация в Рыбинске говорит о том, что в России не существует работающего без сбоя механизма надзора за людьми, кто отбыл наказание и вышел в мир. В некоторых регионах есть частные случаи, где по чьей-то личной инициативе, будь то начальника колонии или сотрудника управления ФСИН, ведут мониторинг, что делают их «выпускники». Но поскольку это инициатива не обязательная и никем не поощряется, мы чаще видим то, что и случилось в Рыбинске. Молчанов должен был встать на административный надзор по месту жительства. Но в ОВД в Рыбинске никто ни разу его не видел. И полицейские ничего не знали о Молчанове, пока не пришли в квартиру залитую кровью.
Человек просто вышел за забор колонии и все о нем забыли. Одновременно с таким попустительским отношением мы видим, как ходят за оппозиционными политиками, или держат на крючке людей, кто репостит неугодное в соцсетях. В ситуации же, когда нужно наблюдать за преступниками, система безмолвно дает сбой. Это не то, чтобы коррупция, а обыкновенное попустительство, за которое, уверен, никто не ответит.
Уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова потребовала ввести реестр педофилов и меры по их отслеживанию. Я полагаю, что это логичная мера, но только возникает вопрос - а как их отслеживать? Требуется постоянная психологическая экспертиза, встречи с экспертами, проверки. Она нужна, безусловно, но каким образом будет работать?
Руководство Федеральной службы исполнения наказаний отмечает высокий процент рецидива среди осужденных. Увы, на сайте ФСИН нет актуальной информации, но в прошлых годах процент рецидива составлял почти 80%. Раз отбывший наказание, возвращался за решетку вновь.