Вагоны четвертой линии метро от Северного вокзала всегда переполнены. Впритык к двери на складном сидении развалился немножко черный дяденька.
Обычно такие места никто не занимает, проявляют пассажирскую сознательность: там где сидит один, могут встать трое, а то и четверо, смотря какой комплекции. Но дяденька был немножко нетрезвый, поэтому про сознательность забыл и спокойно себе дремал, пока над ним не водрузилась дородная, немолодая, дорого одетая дама, блондинка с ярко накрашенными губами.
С плеча дамы свисала сумка, в которой уютно устроилась болонка. Высунув голову из сумки, она разглядывала многоязыкий, многоцветный народ метро своими глазами бусинками, пряталась, когда громко объявляли станцию метро, и снова появлялась. Немножко нетрезвый дяденька открыл глаза и довольно невежливо попросил даму убрать свое животное. Дама на французском с ярко выраженным акцентом сказала ему, что животное тут одно, а ее деточка никому не мешает)
Как это не мешает, возмутился дяденька, она своей мордой мне в лицо лезет.
-Морда у тех, кто с утра напьется и вместо того, чтоб спать, разъезжает по вагонам.
Слово за слово, тона всё выше, наконец дама на чистейшем русском громко и внятно на весь вагон сказала:
- Да пошел ты на ..й.
Немножко черный и немножко нетрезвый дяденька как-то странно сразу замолк и уткнулся в стекло вагона.
