Когда Маргарита хлопотала вокруг стола, Кириллов достал из сумки и протянул ей увесистый сверток. Она развернула многочисленные слои бумаги, и оттуда выглянул небольшой ангелочек с улыбчивым открытым личиком.

– Китч, конечно, согласен, но он очень флорентийский, будто только слетел с собора… как его?

– Санта-Мария-дель-Фьоре. Да, в самом деле… Чудесно!

Маргарита с восторгом рассматривала золоченые крылышки и точеные завитушки, положила вещицу на синее покрывало, любуясь сочетанием цветов. Это не был лукавый амурчик с традиционными стрелами или арфой на спинке. Это было открытое миру радостное существо, обремененное небесными заботами и выполнявшее свое дело с азартом и вкусом.

– Только не понял, какой материал – для гипса уж слишком тяжел. Приедешь – повесишь на стенку.

– Чудесный, спасибо. Спасибо! Да-да, он очень флорентийский, очень возрожденческий. Как странно, я уже скучаю по Флоренции.

– А я… Я ужасно соскучился по тебе, просто страшно, – прошептал он, шагая навстречу. – Всё время врозь.

– Всё время вместе!

– И это ты называешь вместе?

И опять была бессонная ночь в свете фиолетовой лампы, когда запоминается каждая мелочь, и каждой мелочи придается исключительное значение, тишина скорее гнетет, нежели убаюкивает, и утро наступает внезапно, когда его совсем не зовут. Первое смущение отступило, началось узнавание и угадывание друг друга. В эту ночь Маргарите казалось, что они вместе давно и уже «подогнаны» друг под друга, когда язык тел понятнее и проще языка слов, а секс – продолжение какого-то важного и очень значимого для обоих разговора, когда впереди еще столько неосвоенных земель и так далеко до привычки. Странно, но утомления не чувствовали ни он, ни она, словно какой-то легкий хмель питал их днем и ночью, как солнечные батареи, не требуя взамен ни отдыха, ни сна.

Они перестали скрываться и уже открыто держались за руки, не разлучаясь ни на минуту и разговаривая только друг с другом. Эта перемена произошла в Риме, который был двумя днями спустя и так потряс обоих, что они уже готовы были согласиться со светлановским «Рим – подлинник, всё остальное – копии». Бродя по Вечному городу, Маргарита чувствовала только одно желание: остаться здесь подольше, увидеть и запомнить всё. Рим не вмещался, не усваивался сразу, требуя времени, а главное – пауз. В восприятии таких произведений искусства и архитектуры, как Рим, важны паузы, время для вызревания и обдумывания – вот это-то и отсутствовало. Совсем. В дополнение к основной экскурсии они взяли еще «Ночной Рим», но это не столько добавило впечатлений, сколько увеличило груз эмоций.

– Возьмите потом тур «Римские каникулы», семь дней с заездом во Флоренцию, – посоветовала гид Лада.

– Да-да, конечно, – кивала Маргарита, смутно предвидя, что после этой Италии долго-долго никуда не выберется, и вообще всё пойдет по-другому, а как – не знает никто. О будущем размышлять не хотелось, каждый день был огромен, а пролетал мгновенно и уже назавтра казался давно прошедшим. Она пыталась вспомнить что-то подобное из своей жизни, схожее по плотности и яркости событий, и не могла. Странно все-таки, что они с Валерой – ведь для художника это Мекка! – так и не съездили в Италию. Начали с Германии, побывали в Англии, Чехии, Швеции, Испании и даже Австралии, а про Италию словно забыли. «Потому что оставили для меня», – думала она, ничему уже не удивляясь и принимая всё как должное.

Пожертвовав одним римским днем, Кириллов и Маргарита все-таки отправились в Неаполь и Помпеи, на побережье Тирренского моря, где долго бродили у подножия Везувия среди древних развалин и цветущих магнолий. И это уже была совсем другая Италия, другие настроения, другие мысли. Экскурсовод, пожилой итальянец с зонтиком-тростью, натуральный мафиози на пенсии, уверял, что Помпеи погибли не от лавы, а от гигантского количества пепла, накрывшего город, точно толстенное одеяло, и похоронившего в основном мародеров, специально оставшихся здесь. Большинство жителей успели добежать до моря и остались живы.

Маргарита стояла посреди древнего города и не могла оторвать взгляд от острова Капри, лежащего в море напротив и напоминающего очертаниями спящую девушку. Одно из самых знаковых в мире мест. И – самых красивых. И опять она чувствовала нечто подобное тому, что ощущала в Венеции: всё происходит здесь и сейчас. И, значит, там, на Капри, сейчас у Горького гостит Ходасевич с женой, Горький читает Бунина, скрывает, что читает, страдает, что не может писать, как Бунин, боится большевиков, все томятся, пытаются развлечься и ждут новостей из России…

– Нравится? – улыбнулся «мафиози». – Существует легенда о том, что когда Господь Бог занимался сотворением мира и напоследок держал в руках красоту, предназначенную для всего света, то, представьте, чихнул, и вся красота выпала из его рук как раз в этом месте.

– Похоже, – ответила Маргарита. – Неужели вы не боитесь здесь, возле живого вулкана?

– За столько веков мы привыкли.

Если текст понравился, поставьте, пожалуйста, лайк. Подписаться на канал можно Здесь. Карта Сбербанк 4276 4900 1853 5700

Продолжение здесь:

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 14

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 15

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 16

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 17

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 18

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 19

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 20

Женщина вокруг сорока. Повесть. Глава 21