22 декабря 2018 года. Прошла неделя с того момента, как меня выписали. Через день я ездила к дочке, а в те дни, когда не приезжала-звонила, чтобы узнать о состоянии своего ребенка. Кстати, при оформлении документов в реанимации, берут номер телефона мамы или другого родственника, чтобы сообщать об изменениях в здоровье. Мне не звонили ни разу, и я даже негодовала на эту тему, пока однажды не поняла, что отсутствие звонка – это просто замечательно…
22 декабря изменилось многое в моей жизни. И этот день один из тех, который не хочется повторить. Один из самых страшных дней… С самого утра я не могла созвониться до лечащего врача. На конце провода в сотый раз были длинные гудки. Я звонила каждые 15 минут, но ответа не было. После обеда и у моей мамы зазвонил телефон. Это был номер реанимации. Она подняла трубку. Дальше я слышала лишь фразы мамы: «Да, здравствуйте. Да. Что? Как? Когда это произошло?» и плач… В этот момент, мне кажется, моё сердце остановилось. Внутри была только паника. Я не верила, что всё могло закончиться вот так… Мама положила трубку и обняла меня. Она не могла говорить. Спустя минуту, которая показалась мне вечностью, мама сказала что у моей малышки случился обвал. Врач рекомендовала приезжать прощаться… Что такое обвал я не знала, что случилось толком было непонятно. Связь из-за снегопада была ужасной и половину слов было не понять… Я готова была тут же примчаться, но, к сожалению, поняла что раньше следующего дня мы не приедем.
Этот вечер и ночь были мучительными… Я не плакала, но эмоций было слишком много и они буквально разрывали меня изнутри. Я не верила. Разговаривала сама с собой, утешая, и молилась. Молилась всё время, пока не уснула. Утром мы собрались и поехали. Погода была очень холодной, произошло резкое похолодание и выпало очень много снега. Дорога заняла больше времени, чем обычно. В 11:00 я была у дверей в реанимацию, с другими такими же мамами. Отличало меня только то, что я, в отличие от них знала, что за дверями меня не ждёт никаких отличных или даже хороших новостей.