Читатель канала "Московские истории" Сергей Проскурин рассказывает, как в 1960-х школьную продленку перевели в специально выстроенный Дом школьника, где чего только не было - на все вкусы. Эксперимент "не пошел" - оказался слишком дорог, зато автор попробовал себя в разных качествах и пофотографировал красивую девочку Таю.
Нельзя не рассказать об этом уникальном эксперименте 1960-х.
При каждой школе существовали группы продленного дня. В этой группе после занятий ученика кормили, он делал уроки, гулял и шел домой, когда родители возвращались с работы. Стоило это небольших денег, но позволяло мамам выйти на работу.
В городском отделе народного образования решили создать объединенную продленку для трех соседних останкинских школ: № 271 на "Кашенке" (улица Кашенкин луг), № 294 на Останкинской и моей, № 291, в Пушкинском студгородке. Там ликвидировали "продленки", и всех школьников перевели в специально построенный "Дом школьника".
Это было красивое двухэтажное здание с огромными окнами, лестницами в застекленных эркерах, прекрасно оснащенным спортивным и просторным актовым залами, широкими коридорами, игротекой, набитой самыми современными в то время играми, большой библиотекой, классами для подготовки домашних заданий, огромной территорией с волейбольной и баскетбольной площадками. Вдоль забора высадили смородиновые и крыжовниковые кусты. Посадили вишни и яблони. Настоящий детский рай! Как это умели делать в советское время. Но единственный. Больше такого не повторилось. Думаю, что оказалось слишком дорого.
Я занимался там в секциях спортивной гимнастики, самбо, волейбола и баскетбола. Посещал кружок фотографии, художественной мозаики по дереву (проще - краснодеревщиков) и занимался музыкой - с обязательным сольфеджио, музлитературой, хором и специальностью. В кружках было интересно, хотя ни один из них не повлиял на выбор жизненного пути.
Борьба самбо была у нас не долго. Собственно, до борьбы так дело и не дошло. Мы отрабатывали кувырки назад и вперед. Учились падать. Целый год, прежде чем выйти на ковер, осваивали захваты, отхваты, подсечки и другие элементы. Через год секцию закрыли. Секции волейбола и баскетбола для нас были только поводом поиграть.
В кружок краснодеревщиков я тоже ходил недолго. Нам объясняли технику мозаики по дереву, знакомили с видами "фанероли", учили пользоваться скальпелем. Специальный инструмент тогда широко не продавался, а скальпель можно было купить в каждой аптеке. Техникой мы в какой-то мере овладели, а дальнейший интерес мог развиваться только при наличии художественных способностей, которых у меня не было. Совсем. Мои рисунки напоминали произведение Остапа Бендера из фильма Гайдая.
С фотографией было интереснее. Сначала нас обучали простым операциям: зарядить пленку в фотоаппарат, перемотать, зарядить в бачок: односпиральный, двухспиральный, бесспиральный с лентой "ракорд" и тому подобным. По результатам распределяли имеющийся фонд фотоаппаратов. У меня была самая высокая оценка, поэтому мне выдали лучший зеркальный фотоаппарат - "Зенит-С". Другим достались дальномерные "ФЭД", "Зоркий", а последним "Смена-2", у которой даже дальномера не было.
Дали задание: снимать все, что захотим. Руководитель предупредил: лучше снимать природу, людей - сложно. Зарядив пленку, я вышел во двор. На моем плече висел лучший фотоаппарат "Зенит-С".
И что же, я буду снимать какие-то деревья и птичек? А как же похвастаться? Как раз вышла из дома Тая Лысова, та самая отличница и красивая девочка, которая училась со мной в одном классе, жила со мной в одном дворе, но внимания на меня не обращала. А тут я, с фотоаппаратом на плече!
- Хочешь, я тебя сфотографирую? - начал я.
Тая с интересом посмотрела на меня:
- А ты умеешь?
- В кружке мне выдали самый лучший фотоаппарат!
- Ты и фотографии напечатаешь?
- Конечно. Иначе, зачем фотографировать?
- Подожди, я сбегаю, переоденусь.
Тая побежала домой, надела мамино платье и мамины туфли. И то, и другое было слегка велико, но только слегка: Тая была довольно рослой девочкой. Может быть, поэтому и на меня внимания не обращала. Девчонки не любят мелких ребят.
Я, как заправский фотограф, выбирал, какой будет фон, как будет падать свет. Тая послушно делала все, что я говорил. Я сделал штук 10 снимков. Сказал, что хватит. Я чувствовал, что вырос в ее глазах. Меня распирало от счастья, и я не слишком заботился о необходимости тщательной наводки на резкость и держал в руках экспонометр скорее для виду, чем для определения правильной экспозиции. Так как к съемке я относился небрежно, от бахвальства забыв, чему меня учили, то результат моих упражнений, скорее всего, был бы печальным. Но он оказался еще хуже!
Хвастаясь перед другом фотоаппаратом, я показывал ему рычажки, колесики и кнопочки. Забыв о том, что не перемотал пленку в кассету, я открыл отсек лентопротяжного механизма на свету. Нескольких секунд было достаточно, чтобы засветить пленку. Правда, не полностью. Я подумал, что, может быть, обойдется, и ничего не сказал руководителю. Тот проявил все наши пленки. Про мою сказал, что на ней можно разобрать какие то фигуры, но пленка засвечена и печатать с нее нельзя. Было очень стыдно.
А самые лучшие фотографии получились у мальчика, которому выдали самый скромный фотоаппарат "Смена-2". И снимал он зад автобуса на нашей 3-й Новоостанкинской улице, который отходил от остановки, и из-за него показался капот "Победы". Фотография была ясная, четкая и динамичная. А еще он снимал деревья и ворон в парке. И тоже с отличным качеством.
Руководитель его хвалил и объяснял нам, почему у этого мальчика получились такие хорошие снимки. В этот момент я сгорал от стыда и понял, что в фотографии мне делать нечего.
Только в 24 года, преодолев блок своей непригодности к фотографии, я купил себе фотоаппарат "Зенит-ЕМ" и начал снимать для себя, без потуг на какие либо достижения в этой области.#сергей проскурин
Еще об Останкино: "Гулять нас бабушка водила к Дворцовому пруду, пиявок там была уйма", "Крыша провалилась, штукатурка осыпалась, но дом все еще считался жилым".