Если Владивосток часто сравнивают с Севастополем, а Приморье - это Тихоокеанский Крым, то Уссурийск - его Симферополь. Владивосток на своём полуострове от остального региона неприятно далёк, и ему больше к лицу был бы статус города федерального значения. Уссурийск же, крупный город (198 тыс. жителей) в 150 километрах от краевого центра, стоит на большом перекрёстке дорог и потому кажется настоящим центром Приморья.
С учётом двух предшественников, Уссурийск - ещё и старейший город Дальнего Востока: первый раз он был основан 1300 лет назад и простоял 600 лет, а затем опустел ещё на 600 лет, вплоть до начала русской экспансии. Его округа же была самым густонаселённым местом Внешней Маньчжурии во все времена: Приханкайская низменность и продолжающая её на север долина Уссури - самое что ни на есть ополье, островок плодородной и давно возделанной земли посреди полных дичью лесов.
Такое положение оценили ещё в стране Бохай (Пархэ), которую в 698 году тийо (король) Тхэджо собрал из осколков кочевых племён мохэ и корейского государства Когурё, разгромленных Танским Китаем. У Бохая, причудливо соединившего конфуцианскую философию и уклад кочевничьих империй, было 5 столиц и 8 провинций, а среди его многочисленных городов как минимум два стояли на будущей территории России: Ан (известный японской колонией) и Суйбин, на месте которых теперь расположены Краскино и Уссурийск, главные исторические центры Приморья.
Знать и большинство жителей Бохая составляли мохэ - столь суровые кочевники, что даже скотоводства они не признавали, разводя исключительно коней для охоты и набегов. Наследники мохэ - это маньчжуры, покорившие в 17 веке Китай как династия Цин, и всяческие таёжные народы вроде удэгэйцев или нанайцев, чьи предки степи предпочли тайгу. Но города Пархэ держались на корейцах, составлявших пятую часть населения страны, и то ли корейским, то ли китайским выглядит Абрикосовый храм в окрестностях Суйбина - одно из самых изученных зданий Бохая.
Соперниками бохайцев были кидани, предшественники монголов и наследники гуннов. В 7-8 веках Бохай был сильнее них и даже Китай заставлял с собой считаться. Но стабильная жизнь в торговом государстве для коченивков - что одомашнивание для диких зверей, и вот в 926 году кидани взяли верх над Бохаем. Большую часть его территории они включили в свою империю, и лишь на самой периферии у моря оставили вассальное Восточное Красное государство, оно же Дон-Гур или Дундань, со столицей в Суйбине.
Впрочем, судя по всему, переломано и обескровлено оно было настолько, что даже летописцев не интересовало, и о том, что происходило здесь в 10-11 столетиях, хроники молчат. Но торговая и аристократическая жизнь в те века развратила уже киданей, в разрухе бывших мохэ же вызрел новый злой кочевой народ - чжурчжэни. В 1113-15 годах их вождь Агуда провозгласил Золотую династию, что на его языке звучало как Анцунь, а на китайском - как Цзинь. За считанные годы чжурчжэни разгромили как киданей, так и китайскую династию Сун, основав свою столицу на месте нынешнего Пекина.
Суйбин, тем не менее, был не самой худшей из периферий, и его взял себе в удел Эсыкуй, полководец-соратник Агуды. Всего по Приморю разбросаны десятки чжурчжэньских городищ, империя Цзинь была явно гораздо сильнее и многолюднее Бохая, но по реконструкции чжурчжэньского храма на Шайгинском городище под Находкой хорошо видно, что без корейских ремесленников и японских купцов материальная культура здесь была куда грубее.
Империя Цзинь просуществовала ровно сто лет, а затем вместо киданей в неё вторглись монголы, во главе которых был сам Чингисхан. До Приморья, впрочем, "потрясатель Вселенной" не доходил - в 1215 году здесь вновь возникло государство-осколок Дун-Ся, куда последний Цзиньский император успел отослать своего сына. Для его резиденции рядом с Суйбином была построена новая крепость Кайюань, но просуществовала она недолго - в 1234 году монголы добили Восточное Ся, и в отличие от Хорезма, Аравии или Руси, цивилизация сюда уже не вернулась.
Окончательно Приморье опустело в 17 веке, когда маньчжуры созвали всю дальнюю родню на покорение Китая, и получив уделы в куда более комфортных местах, вожди уссурийских племён не горели желанием возвращаться. В 1709 году, однако, древние городища на Суйфун-реке впервые обследовали европейцы - иезуиты Регис, Жарту и Фиделли, по заданию цинского (то есть - маньчжурского) императора Канси составлявшие карту Китая. Про Суйбин они и не вспомнили, а Кайюань в местном произношении записали как Фуэрдань, и именно под таким именем прото-Уссурийск остался в истории.
Но затем Цинский Китай ослабел под ударами уже не кочевников из степи, а белых людей с моря. Чтобы прикрыть от английских десантов свою родную Маньчжурию, Цины в 1859 году уступили Приморье России. Оставив, правда, там тысячи своих подданных - манз, в основном беглецов и бродяг, от закона и от произвола скрывавшихся на глухой периферии.
На месте Фуэрданя в 1859 году уже стояла китайская деревня, хозяином которой был богатый манза Цзоу Пэйчжэнь, у русских почему-то ставший Супутином. Русских он встретил дружелюбно, видя в них защиту от хунхузов (разбойников), принимал на постой и кормил целые роты, а уже в 1866 году получил соседей - 13 крестьянских семей из Астраханской губернии, основавших село Никольское. От хунхузов всё это старика Супутина не уберегло, но его сын сохранил верность русским даже во время Манзовской войны в мае 1868 года.
Тогда царская власть пыталась положить конец старательским промыслами на острове Аскольд, где выросла крупнейшая манзовская колония - более 1000 человек, не желавших подчиняться российским законам. Периодически их гоняла шхуна "Алеут" (в честь которой названа одна из главных улиц Владивостока), и вот однажды манзы устроили расправу над её моряками, а затем переправились на материк и стали с боями прорываться в Маньчжурию, сжигая посты и деревни. Они разрушили Шкотовку и Никольское, а чуть дальше их нагнали основные силы русской армии и устроили бой, в котором погибло 12 наших солдат и несколько сотен манз. Отстраивать Никольское в 1870 по приказу генерал-губернатора Михаила Корсакова начали с гарнизона, и десять лет спутся тут стояло уже 3 батальона. Неизменная примета Уссурийска - старые кирпичные казармы, попадающиеся то и дело по всей территории города:
А ещё - белёные хаты со ставеньками. Точка наибольшей концентрации войск стала и самым безопасным местом Уссурийского края, что вместе с плодородной равниной сделало Никольское центром переселенчества. А так как в 1880 году основной связью Приморья с Европейской Россией стала линия "Доброфлота" Владивосток-Одесса, активнее всего народ ехал сюда из малоросских губерний. Так возник Зелёный Клин, этакая "заморская колония Украины", и дореволюционный Никольск современники описывали как "типичное малоросское село", где "в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времён Гоголя".
По ощущениям, впрочем, всё это напоминает скорее даже не собственно Украину, а Серый Клин - не столь известную, но на самом деле крупнейшую малоросскую колонию в степях Северного Казахстана, где к началу ХХ века украинцы составляли большинство населения. В Приморье, вопреки расхожему мнению, они были большинством только среди сельских жителей, так что всех селян, кроме уссурийских казаков, горожане тут звали "хохлы". Из всех городов, что я видел прежде, более всего Уссурийск показался мне похожим на Оренбург, Кустанай или Нурсултан-Астану-Акмолу в её осколках достоличной эпохи. У здешних хаток - мощные ворота, деревянный верх и резные наличники:
И вместе с тем, как следует из самой концепции "свидомости" ("сознательности"), украинца больше определяет не кровь, а политические взгляды. Малиновый Клин (Дон и Кубань) и Жёлтый Клин (Поволжье) были ближе к Украине, Серый Клин - обширнее, а Белый Клин (так я назвал бы современные Югру и Ямал) - богаче, но главным Клином оказался именно Зелёный. Почему? Потому что здесь было даже украинское национальное движение!
С 1910-х годов во Владивостоке и Уссурийске работали свои отделения "Просвиты" и "Громады", самым ярким активистом которых был инженер Владивостокской крепости, сам с Черниговщины родом, Юрий Глушко под псевдонимом Мова. Уже в июне 1917 года в Никольске-Уссурийском прошёл Первый Всеукраинский съезд Дальнего Востока. Но не последний - в Приморье был учреждён Украинский секретариат Зелёного Клина, активно занимавшийся открытием украинских школ, пропагандой среди малоросских переселенцев национального самосознания и продвижением идей автономии, в первую очередь через посольства стран-интервентов.
В чехарде марионеточных государств Приамурья и Приморья появилась ещё и виртуальная Украинская Дальневосточная республика, претендовавшая на всю территорию советской Дальневосточной республики вплоть до Сахалина и Камчатки, и видимо рассчитывавшая позже объединиться с УНР и ЗУНР. При Советах Зелёный Клин вошёл ещё и в украинскую литературу - в 1932 году сюда как осуждённый спецпереселенец попал харьковский писатель Иван Багряный, позже написавший роман "Тигроловы" и издавший его в эмиграции. Но друг друга "братские народы" ассимилируют быстро, и ныне о Зелёном Клине в Уссурийске кроме этих хат да обилия фамилий на "-ко" ничего не напоминает:
...Никольское, меж тем, росло, по переписи 1897 года в нём жило почти 9 тысяч человек. Ходатайства о городском статусе отсюда подавались с 1880-х годов, и наконец в 1898 село стало городом Никольск-Уссурийский. Ещё в 1893 году через него прошла изолированная Уссурийская железная дорога, связавшая Владивосток и Хабаровск, а в 1903 именно здесь к ней присоединилась Китайско-Восточная линия Транссиба. Дальше, по дальневосточной традиции, в городе начался взрывной рост, и к 1914 году в Никольске-Уссурийском было уже 46 тысяч жителей - больше многих губернских городов. В 1934 году Никольск-Уссурийский стал центром Уссурийской области, охватывавшей "континентальные" районы Приморья вдоль Транссиба, а в 1935 году был переименован в Ворошилов. И хотя областным центром он пробыл всего-то 9 лет, до 1943 года, построить здесь за это время успели немало:
Конкретно во дворе этого дома мы ночевали - там стоит гостиница "Веста", из всей 2-месячной поездки оказавшаяся лучшей по сочетанию качества (отменного) и цены (более чем гуманной).
Эти кадры сняты в её окрестностях на Ленинградской улице, но в целом домов областного Ворошилова в духе конструктивизма и постконструктивизма немало по всему городу:
Хрущёв запретил называть города в честь живых, а так как пережили Сталина среди старых большевиков немногие, в первую очередь это коснулось Клима Ворошилова. Ворошиловоград, например, вплоть до его смерти снова стал Луганском, дальневосточный Ворошилов же в 1956 году был переименован в Уссурийск, да так им и остался.
Ну а знакомство с городом мы начали на автовокзале. В Приморье в принципе весьма активное автобусное движение, и именно Уссурийск, а не Владивосток, является его главным узлом. Раньше интенсивность была, кажется, ещё выше - к маленькому зданию прилагаются крылья двухъярусных платформ:
А надписи внутри продублированы иероглифами - ведь отсюда рукой подать до Суньки, то есть Суйфэньхэ, безвизового для россиян города в Китае:
Впрочем, заметнее китайцев тут корейцы - депортация была слишком давно, и из колхозов Средней Азии они успели разъехаться по всему Союзу. Из примерно полумиллиона корё-сарам в России живёт около 150 тысяч, а из них больше трети - на Дальнем Востоке. Так что Уссурийск, наряду с Южно-Сахалинском (где они другие) пытается быть столицей российских корейцев:
В современности же примета корейских общин на Дальнем Востоке - обилие протестантских церквей, как например евангелистский дом молитвы "Библия" близ автовокзала:
А вот францисканский мужской монастырь с костёлом Рождества Христова - явное напоминание об иезуитах, нанёсших Фуэрдань не только на китайские, но и на французские карты.
Не забыто в Уссурийские и древнее прошлое - прототипа этой черепашки я уже показывал "в полный рост":
И в общем современность Уссурийска - прямой результат его истории: как шутили местные, Уссурийск - это город воинских частей и торговых центров, которые тут соревнуются числом.
Местными этими были в основном водители такси, которые здесь вполне массовый общественный транспорт. Автобусы по Уссурийску ходят редко и маршруты их охватывают город не сказать чтобы очень плотно, а такси тут крайне многочисленные, исключительно дешёвые и быстро приезжают практически в любую точку. Уже на двоих такой способ перемещения тут однозначно выгоднее: от центра до гостиницы мы доезжали за 80 рублей на такси против 60 на автобусе, который ещё надо найти и дождаться.
Всё дело в том, что Уссурийск - самый автомобилизованный город России: в 2016 году (более поздних данных не нашёл) на 1000 человек здесь приходилось 842 машины, или 150 тысяч "средств передвижения" на без малого 200-тысячный город. Для сравнения, в целом по Приморью, где автомобилизация на уровне Европы и Японии и существенно выше средней по России, приходится в среднем одна машина на двух человек. Уссурийск же тут гораздо ближе к американским городам, вон даже автокинотеатр имеется:
Конечно же, в основе этой истории были свои криминальные войны "лихих 1990-х" - Уссурийск стоял буквально на линии фронта между грандиозной ОПГ "Общак" из Хабаровского края и бандитской вольницей Южного Приморья. Но в конечном счёте это и пошло городу на пользу: для здешнего авторынка "общаковские" уже готовили площадку в Биробиджане, и если в Находке бандиты в своё время полностью удушили этот бизнес, то в Уссурийске - напротив, "братки" всеми силами боролись за сохранение своей кормовой базы.
Ну а Уссурийск конца 2010-х годов я бы назвал одним из лучших городов Дальнего Востока - зажиточным, вполне комфортным для пребывания, ухоженным:
И судя по всему, я в своём мнении не одинок - в отличие от той же Находки, в 1980-2000-х бывшей вторым по величине городом Приморья, здесь и население хоть не быстро, однако исправно растёт.