Сегодня поговорим об образе Империи в кино. В замечательном фильме Алексея Балабанова "Брат" бомж Немец приводит Данилу Багрова на протестантское кладбище на Васильевском острове, и говорит, что это его родина, его предки тут лежат. Брат Данилы - наёмный убийца Татарин, в разговоре о спорном рынке не понимает, почему Данила спрашивает о каких-то немцах, которые потенциально могли бы там торговать. На вечеринке, когда Данила пристаёт к иностранцу со словами: "Музыка ваша американская г...но, скоро мы вам всем козью рожицу устроим", девушка Кэт его оттаскивает: "Ты чё, он француз вообще". И Данила показательно отвечает: "А какая разница?".
И он прав, разницы действительно нет, люди и люди. Одни - такие, другие - сякие, но все люди, все под Богом ходят. Эта "национальная" тема, в принципе, никак особенно не педалируется, российский зритель её и не замечает. Но она отлично работает на подспудном уровне: она говорит о том, что Россия - страна многонациональная (хоть и на 80 процентов русская), и несмотря на временные трудности и даже конфликты, все люди, кто бы они ни были по национальности, чувствуют себя у нас вполне комфортно. Это первый и обязательный признак нормальной, живой Империи. Когда центр развивает провинции, даёт им достаточно самостоятельности, относится с уважением к их обычаям, воспитывает их элиты. Мы даже в Афганистане воевали, стараясь понимать и уважать то, как и чем живут местные - а вовсе не так, как на казённые деньги придумывает режиссёр Лунгин.
Империи курильщика, то есть бывшие Британская или Французская империи (и нынешних США тоже касается) были построены по совсем другому принципу: высасываем всё, до чего можем дотянуться, из провинции в центр, из периферии - в метрополию, к населению колоний относимся, как к дикарям, недолюдям, унтерменшам. Пусть лижут сапоги белому господину-цивилизатору, и будут благодарны, что живут в Великой Империи, над которой никогда не заходит солнце.
Сегодня у нас фильм 2002 года, режиссёра Филлипа Нойса "Тихий американец". Сюжет фильма, как и сюжет одноимённого романа Грэма Грина, развивается во Вьетнаме 50-х годов прошлого века, когда эта страна находилась на перепутье - на юге ещё действовала французская колониальная администрация, а вот на севере уже орудовали повстанцы-коммунисты.
В столице пока ещё единого Вьетнама, Сайгоне, живёт пожилой британский журналист Томас Фаулер, изредка пишет какие-то статьи в британские газеты, но прежде всего занят тихой жизнью с молодой любовницей, вьетнамкой Фыонг. На ней Фаулер даже готов жениться, но вот незадача - в Англии у него есть жена, ревностная католичка, и она не даёт развода.
Скоро в Сайгоне появляется молодой американец Пайл, который, как он сам говорит, занимается вопросами медицинского сотрудничества. Он с удовольствием беседует с пожилым журналистом, и однажды даже спасает его от верной смерти. Вот только этот Пайл очень уж настойчиво пристаёт к вьетнамской девушке Фаулера, и скоро выясняется, что он не такой уж "тихий" американец, как казалось в начале их знакомства.
Несмотря на то, что этот любовный треугольник действительно символичен: Фыонг символизирует несчастный Вьетнам, Фаулер - неких интернациональных и романтических коммунистов, а Пайл - прагматичные США, всё же есть тут и небольшая натяжка. Журналист Фаулер - англичанин, причём англичанин, так сказать, эталонный, с утренним чаем и фирменным апломбом по отношению к "дикарям". И никаких симпатий к коммунистам он по определению питать не может. А в остальном - да, всё верно.
После того, как Вьетнам начал выходить из подчинения французов, туда тут же, не снимая сапог, залезли американцы. Сначала зарядив прикормленного генерала Тхе, а чуть позже, в 60-х в буквальном смысле организовав вторжение. И образ неловкого и романтически (а также демократически, куда же без этого) настроенного американца, как его описал писатель (и английский шпион) Грэм Грин - очень точен, тем более, что по ходу дела этот тихий американец оказывается жёстким и принципиальным проводником политики Америки.
А свидетелями этой политики были не только вьетнамцы, но и мы с вами, когда наблюдали и Югославию, и Ирак, и Ливию, да и Советский Союз, кто помнит - страны, которые просто рухнули после "демократической помощи" заокеанских друзей. Фильм "Тихий американец", кстати, больше года не пускали в прокат, потому что тогда как раз произошла трагедия с башнями-близнецами, и фильм о том, как именно американцы распространяют демократию по всему миру, показался продюсерам чересчур откровенным.
Забавно также, что все герои этой мелодраматически-политической истории - люди, скорее, неприятные. Ни один из них не вызывает стопроцентной симпатии. Фаулер - британец, у которого в его выпуклых глазах вместе со старческой печалью всегда висит презрение к унтерменшам - актёр Майкл Кейн, может, и не собирался очень уж наглядно демонстрировать эту британскую национальную черту, но получилось всё равно очень натурально. Пайл - поначалу вроде привлекательный, простоватый юноша, но по итогу-то... Даже вьетнамка Фыонг небескорыстна - она не любит ни Фаулера, ни Пайла, она просто хочет уехать в метрополию, устроить свою жизнь, что называется, дорого и богато. То есть повыгоднее продать свою молодость и красоту. И вроде бы все они получили по заслугам...
Но только когда за свои косяки расплачиваются люди - это касается только этих людей, ну или ещё небольшого круга их близких. А когда за свои косяки расплачиваются государства, прилетает всем жителям этих государств. С точки зрения, например, британца, американца или ещё какого-нибудь француза - ну и что, дикари есть дикари, интересны только в смысле дойной коровы для цивилизатора.
А вот с точки зрения нормального человека - "дикари и цивилизаторы" существуют только в голове этих самых цивилизаторов, и иногда по этой голове нужно хорошенько постучать, чтобы в очередной раз выбить из неё эту дурь. Иначе ведь это голова не понимает.
Смотрите также: