Подруг у Олечки было всего две - ее соседка по комнате и коллега по обувному магазину. Училась Олечка бесплатно, но в последнее время просто не успевала это делать из-за работы. Она не занималась никаким творчеством, ничем особо не интересовалась и не выделялась ничем, кроме своего джек-пота в генетической лотерее... Но глаза у нее были добрые. Неиспорченные.
Олег внимательно вгляделся в фото. Там была Олечка в возрасте тринадцати-четырнадцати лет рядом с мамой. Та даже улыбалась. Девушка была сказочно красива даже тогда - в дешевой одежде, на фоне обшарпанной мебели и ковров. Клептовольский улыбнулся и захлопнул папку.
- Берем! - громко сказал он и рассмеялся. - Упакуйте, пожалуйста!
***
Телефон звонил громко и настойчиво, вырвав Клептовольского из сладостных мыслей об Олечке. Он не стал брать трубку. Аппарат звякнул - пришла смс. "Навести же меня, томящуюся нежно", - было написано в сообщении от абонента "Лилит".
Когда-то он посещал Лилит, как психотерапевта, раз в неделю. Она всегда освобождала для него вечер четверга. Она стоила дорого... но оно того стОило. У Лилит был редкий для женщины древнейшей профессии культурный багаж - она говорила на трех языках, любила поэзию, на память цитировала все - от античных философов до классиков марксизма. Для Клептовольского, понятное дело, важнее всего было то, что она была бледной курчавой брюнеткой.
- А почему ты назвалась Лилит? - как-то раз спросил он ее. - Ты же гетера. Фрина! Вот твое имя!
- Да кто же знает Фрину, кроме замшелых профессоров? - рассмеялась она. - А про Лилит каждый гопник в наше время слышал!
Клептовольский вспомнил их первую встречу. За бэби-фейс без макияжа пришлось доплатить - обычно Лилит делала из себя кучерявую версию Диты фон Тиз. А когда она увидела, что он предлагает ей надеть, то и вовсе предупредила, что у нее везде камеры. На всякий случай.
- Да что ты, солдат ребенка не обидит, - рассмеялся Олег. И ведь сдержал свое слово, не обидел. Ни словом, ни жестом, ни гонораром. Порой он встречал в коридорах власти ярых блюстителей нравственности, которые, по слухам, были постоянными клиентами Лилит, улыбался им, раскланивался... а сам думал, какие же услуги из ее обширного ассортимента они предпочитают. Сам он перепробовал почти все - кроме того, что, по мнению чиновника, не вязалось с образом Настоящего Мужчины. Но интерес у него был скорее спортивный. В любви Клептовольский был на редкость неприхотлив и примитивен. Но цитату из Стругацких он оценил. Когда-то ему очень нравились такие литературные игры с ней...
- Как поживает благородный дон? - замурлыкал в трубке бархатный голос.
- Вашими молитвами, - машинально ответил Клептовольский. - А благородная дона как?
- Навести же меня, томящуюся нежно, - повторила она.
- Я занят, дона Фрина, - соврал Олег. - Сильно занят.
- А сердце, сердце горько мне поет - твой экипаж не у моих ворот, - ответила Фрина-Лилит. Это было еще одним ее достоинством - она могла говорить стихами. - И кто же та счастливица, что похитила твое сердце?
- С чего ты взяла? - недоверчиво спросил Олег. Конечно, Лилит тоже хорошо разбиралась в людях, но он не привык, что его так читают.
- Ах, мой благородный дон! Я всегда слышу, когда в сердце мужчины поселяется другая... И вижу... Тяжкое знание, не правда ли? Иногда лучше быть слепой, - нежно отозвалась трубка.
- Я занят, дорогая. Правда занят, - ответил Клептовольский.
- Ты приезжай. Просто так. Мне не хватает наших бесед. Знаешь, с тобой душа отдыхает. Это дорого стоит, при моем-то ремесле... да и при твоем... Не узнает твоя дона, я умею хранить секреты...
- Не сегодня, сладкая, - сфальшивил Олег. - Я позвоню.
(дальше - больше, не переключайтесь )))
-