Когда заняли свои места в самолете, Алексей, словно только сейчас что-то вспомнив, спросил:
– А с чего это ты вдруг про любовниц заговорила?
– Я раскусила второго, который молчун. Это психолог. Он в процессе всего разговора пытался определить, насколько мы искренни. Поэтому и придумала этот ход: изобразить в поведении некоторую развязность. Так ему было легче поверить в нас. Да, кстати! А кто это тебе уже не дает, и кого еще не хочется? Ну-ка, признавайся немедленно!
– Ты не поверишь, дорогая. Но я тоже вычислил психолога, поэтому решил поддержать твой экспромт для достоверности.
– Только что придумал? Смотри у меня! – погрозила пальчиком Рита и, с улыбкой прильнув к плечу Алексея, закрыла глаза, предавшись эротическим фантазиям.
Ни в аэропорту Лас-Вегаса, ни в Нью-Йорке при прохождении досмотра они не заметили ничего подозрительного. Но по прибытии из Шереметьево в квартиру Алексея на Воробьевых горах поняли, что Алекс был прав, предупреждая о наличии передающих устройств. С помощью специального сканера, хранившегося с давних пор у Алексея, их было обнаружено несколько в дорожных сумках и одежде. Из этого следовало, что при перелетах из Лас-Вегаса в Нью-Йорк и из Нью-Йорка в Москву их разговоры могли прослушиваться. Но Рита сочла это маловероятным.
– Скорей всего, ребята из Лэнгли сделали это на всякий случай, и прикрепили к нам кого-то из топтунов здесь, в Москве. И не для прослушивания, а для определения местонахождения. Так что жучки можно выбросить, им уже известно, где мы находимся. Хотя наверняка адрес твоей квартиры в Лэгли давно уже известен.
Алексей открыл окно и, выбросив жучки, спросил:
– А твою знают?
– Думаю, нет. Я дважды меняла квартиры.
– Остановимся пока у тебя.
– На Ленинградке? Ну, уж нет. Там очень шумно даже ночью, поэтому тебя этот шум будет с темпа сбивать.
– Весомый аргумент, – засмеялся Алексей. – Тем более, у меня потрясающий вид открывается на Москву. В особенности, на ночную.
– Я все помню, дорогой. Хотя в ту ночь в голову крепко чем-то ударило – то ли виски, то ли шампанским. И ты, злодей, хитростью завладел несчастной девушкой.
– То-то я вижу, как при воспоминании об этой несчастной ночи у тебя удивительным образом засияли глаза.
– Ничего-то от тебя не скрыть. – Рита хохотнула, и вдруг внимательно осмотрелась. – А почему идеальный порядок здесь после стольких лет отсутствия хозяина? Ни пылинки, можно сказать?
– У меня заключен договор с клиринговой компанией, два раза в месяц они посещают квартиру.
– То есть, у них есть ключи? И квартира может быть Бог знает, чем нашпигована, не исключая и видеокамер? И кому-то уже сегодня посчастливится увидеть секс в большом городе?
– Тебя это напрягает? Меня – нет. Пусть смотрят, чему-нибудь научатся.
– Ты неисправим, Алеша. Лет сколько, а все, как мальчишка.
– В прошлой жизни я слишком часто и надолго терял тебя из виду, чтобы обращать внимание на разные пустяки, такие, как «а вдруг услышат», «а вдруг подсмотрят». Да пусть подслушивают и подсматривают, кому это интересно. Ты же знаешь, как я тебя люблю!
– Знаю, дорогой. Я тоже тебя люблю, поэтому напоминаю: за окном мы видим уже Москву вечернюю. Скоро ночь, а мы к ней еще не готовы. Если думаешь, что я намерена испытать меньше оргазмов, чем во время той встречи, то жестоко ошибаешься. Поэтому я иду принимать душ, а ты звони в ресторан и заказывай нам романтический ужин.
----- . . . -----
К Александру Васильевичу решено было нагрянуть в первый же день, но не сразу. Как следует, выспавшись после бессонной ночи и позавтракав в ближайшем кафе, они направились в магазин спортивных товаров купить удочки и соответствующую одежду для поездки за город. И, когда уже намеревались вернуться домой, чтобы переодеться, поняли, что от кафе за ними увязались два типа. Причем, вроде бы даже не очень скрываясь.
– Ладно, – решительно произнесла Рита и набрала номер Алекса. – Здравствуй, Алекс! Долетели нормально, все хорошо, спасибо!.. Да, и Алексей тебе передает привет, он рядом со мной… Ну, так… На рыбалку для начала съездим в качестве отдыха. У меня к тебе большая просьба, Алекс. – Рита еще раз взглянула в сторону двух парней, куривших неподалеку. – Ты свяжись с Алленом прямо сейчас, и передай, что пусть на нашу помощь не рассчитывают, если не уберут шпионов, которые нас пасут, причем – бездарно… Ничего, что у вас поздно, переживет… Хорошо, мы с Алексеем тоже тебя обнимаем, до связи!
Решив, что ничего не случится, если потеряют минут тридцать, Алексей не спеша закурил, и они присели на лавочку, стоявшую в тени раскидистой липы, на приличном удалении от наблюдавших за ними парней, но, чтобы не потерять их из виду. И действительно, не прошло и получаса, как один из них приложил к уху мобильник. О чем и с кем он говорил, Алексей с Ритой так и не узнали, но вскоре возле них остановилось такси. Усаживаясь в машину, парни даже не взглянули в сторону объекта наблюдения.
А через пару часов, добравшись на такси до речки, протекавшей рядом с дачей Клименко, они закидывали удочки, памятуя о том, что береженого Бог бережет. С большой долей уверенности можно было, конечно, сказать, что наблюдение было снято. Но засветить, в случае чего, дачу Александра Васильевича было бы непростительным промахом. Только минут через сорок, побродив по берегу, и окончательно убедившись в безопасности, Алексей решил, что можно сматывать удочки.
Калитка во двор была незаперта, но на полпути до входа в дом нежданные гости в нерешительности остановились, осматриваясь. Все было вроде бы знакомо, и в то же время не сразу узнаваемо. Когда-то самолично Александром Васильевичем высаженные во дворе и вокруг дома сосны и ели вымахали высотой с трехэтажный дом. Они скрывали соседние дома, тоже утопающие в зелени, и создавалось ощущение, что участок Клименко находится в глубине леса.
– Ну, что, рыбаки? Так и будем стоять посреди двора? Особого приглашения ждете? – Входная дверь в дом открылась, и навстречу гостям с крыльца спустился слегка постаревший, с копной полностью седых волос, но все еще бодрый, и, судя по всему, не собирающийся сдаваться на милость неумолимо уходящему времени, полковник внешней разведки в отставке Клименко.
– Александр Васильевич, дорогой! Как мы рады видеть вас в добром, надеемся, здравии! – Рита первой подошла к своему бывшему куратору, обняла его и расцеловала. Алексея Клименко сам сдержанно приобнял, и они крепко пожали друг другу руки.
Они некоторое время сидели в тенистой беседке в глубине сада, пили чай с различными вареньями из фруктов и ягод, выращенных хозяином дачи, вспоминая прошлое, не касаясь настоящего. Вспомнили и о гибели генерала Севастьянова. Только сейчас Клименко узнал, что об опасности, грозившей ему в связи с информацией по украинскому вопросу, тетушка Мария при встрече просто-напросто забыла сообщить условленной фразой. Наконец, Александр Васильевич спросил, хитро улыбнувшись:
– Я должен догадаться, с какой целью пожаловали на родину, или сами все-таки расскажете?
Внимательно выслушав друзей, Клименко долго молчал, затем спросил:
– Что там у тебя в пакете?
– Виски, конечно, Александр Васильевич, что же еще? Даме – шампанское. Вы как-то резко начали нас чаем угощать, ну, я и подумал, что отложим это для серьезного разговора.
– Верное решение! Тем более, кажется, сейчас пойдет дождь, а такая погода при хорошей закуске располагает к плодотворной беседе. Рита, пока мы с Алексеем примем аперитив, тебе не тяжело будет похозяйничать на кухне? В холодильнике все найдешь.
– С удовольствием, Александр Васильевич! Только аперитивом не злоупотребляйте, – рассмеялась Рита.
После того как было выпито за встречу, Клименко произнес:
– Ребята, мне это все очень сильно не нравится.
– Что именно? – спросил Алексей.
– Абсолютно все, что вы сейчас рассказали. Ваш оптимизм в том числе. – Шум от дождя, барабанившего по крыше, усиливался. Александр Васильевич встал из-за стола, прошел к выходу из беседки и, взглянув в небо, вернулся на свое место. – Похоже, что надолго. Это хорошо, грибы скоро пойдут.
– А по существу? – нетерпеливо задала вопрос Рита после затянувшейся паузы.
– Можно и по существу. Вас используют. Как вы сразу этого не поняли? Не нужны ЦРУ ваши наблюдения за ситуацией в стране и ваши выводы, которые там известны заранее. В отделе тайных операций оперативного департамента работают не дураки. Не так ли, Рита? Уж кому, как не тебе, об этом знать. А в том, что именно в этом отделе разработана какая-то операция, сомневаться не приходится.
– Вы правы, Александр Васильевич. Но у нас с Алексеем не было времени анализировать поступившее предложение. Именно поэтому мы сейчас здесь, с вами.
– Я вам больше скажу, – продолжал, увлекшись, Клименко. – В Лэнгли не сомневаются в том, что вы сейчас беседуете, скажем, с сотрудниками российской контрразведки. И эти жучки, которыми вас нашпиговали, и наружка, не особенно скрытная – обыкновенный фарс. Та дезинформация, которой вы снабдите ЦРУ, неизбежно должна будет обернуться дезинформацией для нас с вами. Именно в этом заключен замысел отдела тайных операций.
– А наша задача, значит, попытаться раскрыть их замысел, – предположил Алексей.
–Именно, что попытаться, – с досадой нахмурился Клименко. – Это примерно то же самое, что найти иголку в стоге сена. Вариантов – множество.
– Я не согласна с таким пессимистичным утверждением, мужчины, – твердо заявила Рита.
– Ну, давай, девочка, поясни! – оживился Александр Васильевич. – В его глазах вдруг вспыхнул огонек.
Рита улыбнулась при слове «девочка». Она вспомнила, как в пору юности, будучи агентом глубокого прикрытия тогда еще относительно молодого полковника внешней разведки, ей в редкие конспиративные встречи приходилось видеть огонек азарта в его глазах, азарта охотника в предвкушении крупной добычи. Он так же в те минуты иногда говорил: «Ну, давай, девочка, думай!».
– Хорошо. Рассуждаем логически. Мы подтверждаем успех растиражированной в Интернете фейковой информации о наличии у президента счетов в западных банках и, разумеется, американцы, согласно вашей версии, делают вид, что наша деза прошла. А мы, соответственно, знаем, что на самом деле это не соответствует действительности, но в ЦРУ полагают, что совсем наоборот – мы заглотили их наживку, – и продолжают готовить какую-то акцию, о которой мы не подозреваем. В связи с этим вопрос: предполагаемая акция имеет логическую связь с распространяемой информацией о банковских счетах? Или счета – это вообще отвлекающий маневр? – Рита встряхнула своими золотистыми волосами, пытаясь осмыслить то, что только что произнесла. – Чертовщина какая-то…
– Ну, если мы найдем ответ на этот вопрос, то будем близки к разгадке. Следовательно, можем переиграть противника. Мне представляется, что можно в качестве рабочей принять следующую версию: в настоящее время идет подготовка общественного мнения, в которой задействованы оппозиционные средства массовой информации, социальные сети и будущие соперники в предвыборной кампании. Но не те, что давно известны населению, принимающие участие в каждых выборах президента в качестве свадебных генералов. Я имею в виду темных лошадок, которые пока остаются в тени.
– То есть, в час «икс», определенный за океаном, будут обнародованы некие счета, открытые на имя нашего президента, – подвел итог Алексей.
– Нет, Леша, – вставила свое веское слово Рита. – Это можно было сделать уже давно, но было бы слишком примитивно. Над откровенным враньем без предъявления доказательств в таком вопросе весь мир просто посмеется над американцами – даже им самим это понятно.
– Все верно, – подтвердил мысль Риты Александр Васильевич. – Но я предлагаю закончить сегодня дискуссию и допить виски с шампанским. В русских сказках Ивану-дураку не напрасно подсказывали, что утро вечера мудренее.
----- . . . -----
Конечно же, Клименко не имел в виду конкретное утро следующего дня. Он посоветовал своим друзьям на время отключиться от темы и отдыхать, ни о чем не думая, то есть, максимально расслабиться, пообещав через некоторое время пригласить к себе. А перед тем, как расстаться, Александр Васильевич вспомнил о продолжении истории с бегством в США полковника Власова. Получив через Риту и Клименко информацию от своего агента глубокого прикрытия с агентурным псевдонимом «Николай» о некоем Сергее, которого упоминал Власов в телефонном разговоре, будучи под наблюдением Николая в Штатах, незадолго до своей гибели генерал Севастьянов успел поручить начальнику Управления контрразведки взять в разработку полковника Елисеева Сергея Викторовича, чей отдел курировал нелегалов российской внешней разведки в США, по подозрению в том, что именно он сдал наших разведчиков ЦРУ. Контрразведчики долго не могли понять, с какой стороны подобраться к Елисееву – было подозрение, но никаких фактов – если бы он сам не оказал так любезно помощь. Будучи в очередном отпуске, он выехал в Краснодар, где встретился с владелицей туристического агентства Галиной Платоновой. Встреча была короткой, но по горячим следам парни из контрразведки побеседовали с перепуганной насмерть Галиной и выяснили, что Елисеев обещал посадить ее за пособничество изменнику родины и украденные у государства деньги, если она не переоформит свой бизнес на какую-то его родственницу. На все про все дал ей неделю, поселившись в гостинице, расположенной вблизи офиса агентства.
Остальное было делом техники. Когда Елисеев в очередной раз появился в офисе, и Галина дала ему понять, что не собирается ни с кем делиться бизнесом, в ее адрес посыпались угрозы, которые были зафиксированы скрытой видеосъемкой, и автор этих угроз незамедлительно был арестован. В обмен на то, что Галина выступит в суде в качестве свидетеля, ей обещали не задавать вопросов, на какие деньги был создан прибыльный бизнес. А Елисеев счел благоразумным взять на себя вину исключительно в рейдерском захвате. Тем не менее, в западную прессу была организована «утечка» информации о том, что к длительному сроку приговорен сотрудник внешней разведки, сдавший десять российских шпионов, работавших в США. Судя по реакции в Лэнгли, все стало на свои места. А в скором времени Федеральной службой безопасности были арестованы несколько американских разведчиков, работавших в Москве под крышей консульства. Всех их, в том числе Елисеева, обменяли на российских разведчиков. Так закончилась история с группой российских нелегалов, которых Рита сдала ФБР, тем самым предупредив их арест сотрудниками ЦРУ, благодаря чему была сорвана реализация плана Лэнгли по вербовке российских разведчиков.
Вечером, вняв совету Александра Васильевича расслабиться, Алексей предложил Рите слетать в Краснодар. С одной стороны, давно хотел посмотреть, как идут дела у авиационного центра, когда-то организованного краснодарскими летчиками с его помощью. А с другой – ему просто захотелось подышать воздухом в том городе, где начиналось его становление как летчика-инструктора – профессии, которая привела его однажды в неведомые дали и страны, и, словно по чьему-то злому року, закружила в вихре невероятных событий. Где когда-то родилась очередная ячейка общества, называемая семьей, но, не успев окрепнуть, распалась, оставив на сердце так и не зажившую до конца рану. Но это был всего лишь ностальгический взгляд в прошлую жизнь, который присущ каждому человеку, с годами не зачерствевшему душой. С высоты лет, неумолимо приближающихся к тому возрасту, который принято называть преклонным, Алексей в целом оценивал свою жизнь, как удавшуюся, потому что на жутко извилистых тропинках, уготованных ему непростой дамой по имени Судьба, встретил и полюбил женщину, ответившую взаимностью, и с готовностью разделявшую с ним остаток дней, отпущенных Создателем.
Рита не стала возражать против этого небольшого путешествия, а совсем наоборот – поддержала идею.
– Я буду рада увидеть город, где проходила твоя молодость. Кстати, любопытно будет взглянуть на Галину. Мы ведь с ней увидимся? Помнишь, как однажды она надерзила мне в Лас-Вегасе, приняв за проститутку?
– Помню, конечно. Она была сильно расстроена в те минуты, – нахмурился Алексей.
– Ну, еще бы! – Рита засмеялась. – Застукала любимого мужчину практически в объятиях соперницы.
– Не зли меня, Ритусь!
– А то что?
– Еще одно неосторожное слово, и будешь лишена ласки с этой минуты до утра.
– Ой! – испуганно вскрикнула Рита. – Не будь таким жестоким! Ты же знаешь, я не переживу этого.
– Ну, вот как теперь с тобой поступить? Разве что вывести на балкон полюбоваться вечерней Москвой?
– Да-да-да! – дурашливо захлопала в ладошки Рита. – Хочу на балконе! Идем скорей в душ, потому что вечер очень теплый. А любоваться Москвой, должна тебя предупредить, мы будем, конечно, не до утра, но часа два точно. На меньшее я не согласна.
----- . . . -----
В Краснодаре они пробыли всего два дня. Этого хватило, чтобы побывать в авиационном центре и в загородном доме Галины, располневшей и рано постаревшей. Глядя на Риту с Алексеем, она, казалось, искренне восхищалась красивой парой, по ее словам, неподвластной времени. Даже всплакнула, вспомнив свое пребывания в Лас-Вегасе, гибель полковника Власова – пусть и нехорошего парня, но, благодаря этому человеку, она сумела открыть агентство, и прилично за эти годы разбогатела. А вот счастья, призналась Галина, нет. И долго со слезами на глазах смотрела на портрет мужа, ушедшего из жизни по ее вине.
По возвращению в Москву Алексей предложил посвятить имеющееся время походам в театры и музеи, с чем Рита охотно согласилась. Но о стоящей перед ними задаче не забывали, и время от времени заглядывали в Интернет в поисках какой-нибудь зацепки. В один из вечеров Рита вдруг спросила:
– Леша, а ты знаешь, что скоро в мире международных отношений состоится важное событие?
– Возможно, знаю. Ты скажи, что имеется в виду.
– В сентябре будет проходить очередная сессия Генеральной Ассамблеи ООН.
– Ну, может быть, и важное событие, но не всегда и не для всех. Мероприятие это в ООН ежегодное, следовательно, достаточно рядовое. И вообще, я к этой организации давно уже отношусь, как к инструменту США для осуществления давления на мировое сообщество по вопросам, находящимся в сфере интересов Америки. Я бы переименовал эту контору в организацию холуйских наций.
– Согласна. Хотя, ты, как всегда, резок в формулировках. Но этот твой тезис, что не всегда и не для всех, предполагает, что иногда может быть для кого-то важным событием.
– Усматриваю намек на какое-то нерядовое обстоятельство, – улыбнулся Алексей. – Докладывай!
– Докладываю. В работе предстоящей сессии примет участие наш президент, чего давно не было. Будет выступать, как и лидеры других ведущих государств, на общеполитических дебатах.
– Вот, как… – Алексей на какое-то время задумался. – То есть, ты хочешь сказать, что в отношении нашего президента может быть совершена какая-то провокация во время сессии?
– Во всяком случае, не исключаю такой возможности. И есть косвенное этому подтверждение. Почему, как ты думаешь, ребята из ЦРУ обратились к нам с предложением именно сейчас? Не раньше и не позже?
– Думаю, в этом что-то есть. Может, не будем ждать звонка от Александра Васильевича? Сами выйдем с ним на связь? – Алексей взглянул на календарь. – Между прочим, до начала ассамблеи осталось ровно два месяца. Это мало.
– Это, Леша, катастрофически мало, если учесть, что в своих предположениях мы сейчас оказываемся на верном пути. А информации – ноль. И даже приблизительно пока не знаем, из какого источника можно ее получить. Давай так поступим. Если до исхода дня… – Рита посмотрела на часы и смутилась, был уже поздний вечер. – Если в течение часа Клименко на связь не выходит, звоним ему.
Но не прошло и пяти минут, как на ее мобильник пришло сообщение.
– Ну, вот. – Рита улыбнулась. – Что и требовалось доказать. Завтра к одиннадцати часам мы приглашены на рыбалку.
----- . . . -----
Поделившись с Александром Васильевичем мыслями, пришедшими накануне, Алексей с Ритой поняли, что попали в точку.
– Я нисколько не сомневался в том, что вы оба обладаете аналитическим складом ума, и тоже склоняюсь к тому, что должна произойти какая-то развязка во время предстоящей сессии в ООН. Но того, что мы пришли к единому мнению, явно недостаточно для решения задачи со многими неизвестными. Честно признаюсь, никак не пойму, отчего отталкиваться. Ну-ка, попробуйте еще раз вспомнить весь разговор, который состоялся с этим, как его… Бейкер, что ли?
После довольно продолжительной паузы Рита не совсем уверенно произнесла:
– Ну, может быть, в этом есть подсказка? Примерно в середине беседы Бейкер как-то вскользь обронил фразу о том, что в окружении президента есть чиновники, получившие высшее образование в Штатах. Мне совершенно не понятно, зачем он сделал это.
Клименко удивленно вскинул брови.
– Пожалуй, сие – кое-что! Ведь в этой замечательной фразе – прямой намек на то, что иностранцы, в особенности, граждане России, по определению не должны оставаться без внимания американских спецслужб. В первую очередь – ЦРУ. Готовые объекты для вербовки, что лучше можно придумать! Очень странно! Ведь Бейкер не должен был затрагивать эту тему. Видимо, вы его очень раздражали во время беседы, чем и вывели на мгновение из равновесия.
– А есть возможность собрать информацию о таких людях? – спросил Алексей.
– Ребята, вы там в своей Америке совсем оторвались, я вижу, от жизни, – рассмеялся Александр Васильевич. – Об этих шпионах любой школьник вам расскажет, потому что биографии всех высших чиновников и их жен выложены в Интернете вплоть до седьмого колена. Конечно, слово «шпионы» надо брать в кавычки. Но есть наиболее одиозные фигуры, к которым я бы присмотрелся. В первую очередь к одному молодому и раннему заместителю премьера. – Клименко открыл ноутбук. – Ну вот, смотрите, Калитин Яков Аркадьевич. Имея два высших образования, экономическое и юридическое, полученные в престижнейших российских вузах, на кой черт он поперся в Штаты изучать те же науки? Вопрос, конечно, риторический. Мало ли, – мода, амбиции. Но дело в том, что, будучи совсем молодым человеком, он стремительно делал карьеру на госслужбе. И именно в те годы оказался в американском университете. Ну, как могла пройти мимо такого кадра цэрэушная контора?
– Ну, и как это понимать? – спросил Алексей. – Такое положение вещей стало в норме?
– Не все так просто, Леша, в нашей стране. Во-первых, они с премьером давние кореша, у жен какая-то родственная связь. А жены первых лиц на Западе и жены наших руководителей, как говорят в Одессе, это две большие разницы. Еще не известно, кто у нас работает премьером, сам премьер, или его супруга. Кстати, не просто так жена Калитина – член совета директоров одновременно нескольких крупнейших компаний с участием иностранного капитала. Вполне возможно, это плата за полученное согласие сотрудничать с Лэнгли. Но, насколько я знаю, такие чиновники не остаются вне поля зрения нашей контрразведки. И, если эти люди продолжают исполнять обязанности на своих постах, значит, пока не были в чем-то уличены. Вполне вероятно, что Калитин, как некогда твоя драгоценная Марго, является агентом глубокого прикрытия, и его услуги западным хозяевам могут понадобиться еще не скоро. А пока сидит в удобном кресле, обрастая друзьями из числа бизнесменов, дела которых резко начинают идти в гору после сближения с ним. В тех отраслях, которые премьер поручил Калитину курировать, никакого прорыва не происходит, и этот факт является еще одним поводом задуматься о его роли в поднятии экономики государства.
– Ну, хорошо, – вмешалась в разговор Рита. – Мы, допустим, понимаем, что этот субъект должен быть в зоне нашего особого внимания. Но, во-первых, факт этого понимания ничего не даст, пока не узнаем хотя бы приблизительно сути готовящейся акции. Во-вторых, как к нему можно будет подобраться в случае необходимости?
– Я тоже задавал себе эти вопросы, Ритуля, и пришел к печальному выводу – без посторонней помощи стоящую перед нами задачу решить будет тяжело. Я бы сказал, практически невозможно. Причем, речь идет пока лишь о замысле неприятеля, исполнение которого надо будет еще и предотвратить.
– А в качестве посторонней помощи вы предлагаете привлечь нашего американского друга. Я правильно поняла вашу мысль?
– Как и положено талантливому агенту, ты понимаешь меня с полуслова.
– Александр Васильевич, миленький! Наш друг давно уже не является тяжелой фигурой на шахматной доске. Более того! Если Алекса в его бывшей конторе заподозрили в лояльности к России, а этого нельзя исключать, то мы рискуем получить через него крупнокалиберную дезу, для перепроверки которой времени у нас уже не будет.
– Времени у нас уже нет, Рита. Как и выбора. Будем надеяться на ваш профессионализм и нюх прирожденных разведчиков. Думаю, что ты сумеешь по телефону объяснить Алексу, чего мы от него ждем. – В это время неожиданно поднялся сильный ветер, и по окнам забарабанили крупные капли дождя. – Ну, вот… – Клименко разочарованно развел руки. – На рыбалку сегодня уже не попадем, слишком засиделись за чаем. Так что вызывайте такси и думайте, что и как. А у меня сегодня назначена еще одна встреча.
После возвращения в Москву Рита, всю дорогу обдумывавшая предложение Клименко, то ли спросила у Алексея, то ли просто озвучила одолевавшие ее мысли:
– Наверное, Александр Васильевич прав? Да и Алекс на прощание сказал, что постарается помочь, в случае чего… Как ты думаешь?
– Я считаю, что подумать сейчас надо лишь о том, как передать Алексу информацию. – С этими словами Алексей вынул из кармана не знакомый Рите мобильный телефон. – Держи. Этот мобильник от Клименко. Только я не уверен в том, что телефоны Алекса не прослушиваются. Поэтому не звони, а отправь эсэмэску с шифром, который вы когда-то с Клименко изобрели. Думаю, Алекс поймет.
– Ты не дооцениваешь меня, дорогой! – улыбнулась Рита. – Отправлю я, конечно, эсэмэску, но только не Алексу.
– А кому же еще? – удивился Алексей.
– Николаю. Мне кажется, ты его должен помнить.
Конечно, Алексей помнил этого человека, бывшего агента глубокого прикрытия генерала внешней разведки Севастьянова, дважды появлявшегося ниоткуда, и спасавшего жизни сначала ему и Галине много лет назад, а затем ему и Рите, если не жизни, то, во всяком случае, свободу. Рита включила мобильник, и за океан полетела эсэмэска следующего содержания: «Николай, здравствуй! Не могу дозвониться до Алекса. Передай ему, что он был прав, мы не получили от поездки в Россию того эффекта, который ожидали. Надеюсь, в дальнейшем все будет окей». Рита была уверена, что через Николая, по его утверждению, можно было общаться открытым текстом, но рассудила при этом, что расслабляться не стоит – береженого Бог бережет.
----- . . . -----
Прошло три недели, прежде чем на телефон, с которого Рита посылала эсэмэску в Лас-Вегас, пришло ответное сообщение, повергшее обоих, если не в шок, то в ступор. К этому времени она уже отправила в Лэнгли обговоренные ранее результаты наблюдений за политической ситуацией в России, обусловленной реакцией общественного мнения на распространяемую информацию о крупном состоянии лидера России за рубежом. Что автоматически означало завершение возложенной на них задачи.
Николай сообщал, что в скором времени в одном или двух банках США будут размещены крупные счета в долларах и евро на имя российского президента. Но обозначенные сроки открытия счетов не соответствовали времени работы сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Получалось, что это должно произойти примерно через неделю после ее закрытия.
И, если раньше Александр Васильевич не проявлял особого беспокойства по поводу надвигающихся событий – во всяком случае, его внешний вид давал основания думать именно так, то сейчас он заметно разволновался при встрече.
– Честно говоря, я не знаю, что думать, – признался он, виновато глядя в глаза своим друзьям. – Ну, если предположить, что указанные сроки – дезинформация, в чем я почти не сомневаюсь, и произойдет то, о чем я подумал, то все обстоит намного серьезней, чем ожидалось. И сейчас я не вижу приемлемого решения.
– И о чем вы подумали? – спросила Рита. – О том же, что и мы? Сразу после выступления президента на политических дебатах слово берет постоянный представитель США при ООН, эта злобная истеричка, и задает вопрос о том, соответствуют ли действительности слухи, волнующие весь российский народ, о богатстве их лидера, об имеющихся счетах президента в американских банках. Ответ, разумеется, последует отрицательный, приправленный, как это умеет делать наш президент, порцией тонкого юмора. И в это время участникам сессии будут предъявлены неопровержимые доказательства того, что российский президент лжет. Между прочим, во многих странах наверняка запланирован прямой эфир. Это ужасно!
– Ты, Рита, как всегда, на высоте.
– Но ведь все можно предотвратить. У вас же, наверное, остался какой-нибудь канал, по которому можно выйти на нужных людей?
– Я не уверен до конца в его надежности. То есть, в тех немногих сотрудниках, с которыми я поддерживаю связь, я не сомневаюсь. Но по мере дальнейшей передачи информации, на каком-то этапе вполне может произойти то же, что случилось с Севастьяновым. Поверь, девочка, за свою жизнь мне не страшно – пожил достаточно. Но я, во-первых, поставлю под угрозу безопасность своих друзей. А во-вторых, и это основное, круг замкнется. Нет, надо думать об альтернативном решении проблемы.
– Господи! – с досадой произнесла Рита. – Ничто в этом мире не меняется.
– Ты права, Троянский конь – это бессмертная классика. Такие вот калитины, о ком мы говорили во время прошлой встречи, даже в советское время в политбюро ЦК КПСС сумели проникнуть, изнутри способствуя развалу союза. Что уж говорить о нынешнем времени… Ведь сейчас ключевые должности в силовых структурах, впрочем, как и в остальных ведомствах, на всех уровнях занимают люди, получившие образование в девяностые годы. Ну, за исключением самых верхних инстанций. А что это были за годы? Поступить молодому человеку в престижный ВУЗ, не заплатив взятку в размере восьми-десяти тысяч долларов – по тем временам фантастическая сумма – было нереально. Оставим за скобками гражданские учебные заведения и зададим себе вопрос: кем были родители, платившие огромные деньги за поступление своих детей в институты, академии силовых ведомств, и какую цель при этом ставили? Я не говорю уже о судейском корпусе, где нередки случаи, когда муж – адвокат, жена – судья. Или наоборот. Представляете возможности такого тандема?
– Однако не радужную картину вы нарисовали, Александр Васильевич. В те годы многое прошло мимо нас с Алексеем. Но ведь доказать, что случай со счетами президента – это фальшивка, не составит труда!
– Нисколько в этом не сомневаюсь, но кто будет рассматривать эти доказательства? В случае со сбитым малазийским Боингом в небе Украины кого-то на Западе интересовали наши доказательства того, что это сделали украинские военные? Нет! Потому что провокация была спланирована американцами. Какой смысл в предлагаемых всему миру обстоятельствах говорить о каких-то доказательствах?
После продолжительной паузы долго молчавший Алексей решительно произнес:
– Значит, мы должны сделать нечто такое, что поставит в тупик американцев перед необходимостью отвечать на возникшие к ним вопросы, а не нашего президента. К слову сказать, я проанализировал множество публикаций на тему введенных американцами антироссийских санкций. В санкционные списки вошло практически все наше политическое руководство и кабинет Министров. Но почему-то ни в одном из них нет господина Калитина. Неаккуратно как-то госдеп сработал в этом смысле, или совсем конченными тупицами нас считают, что ли? И в связи с этим возникает вопрос, с какой целью Калитин с начала этого года дважды летал в США в составе разных делегаций? – Алексей посмотрел на Клименко, затем перевел взгляд на Риту. – Внутренний голос мне подсказывает, что Калитин причастен к этому делу. И Александр Васильевич прав: здесь, в Москве, мы не найдем решения, а времени уже нет. Надо лететь в Штаты.
– А ты почему так уставился на меня, дорогой? – насторожилась Рита. – Прямо глаз не можешь оторвать!
– Ритусь, ну, согласись, что только ты сможешь что-то выяснить. Алекса подключишь. Кажется, ты говорила, что у известного нам Николая в Америке какой-то бизнес, связанный с информационными технологиями. Это то, что нам сейчас нужно. А мы с Александром Васильевичем будем ждать твоего доклада. Не исключено, что придется срочно предпринимать какие-то меры воздействия в отношении неустановленных на сегодняшний день лиц. Калитина держим пока в уме.
– Рита, Алексей прав, других вариантов нет, как и времени.
– Ну, что с вами поделаешь. Если пообещаете, что не наломаете без меня дров, я согласна.
Последнюю фразу Рита промолвила без энтузиазма, свойственного ее темпераменту, когда приходилось принимать важные решения в прошлые, насыщенные событиями, годы ее активной деятельности, в том числе зачастую с риском вероятного провала. И Александр Васильевич, и Алексей увидели вдруг, что на немолодую уже женщину нахлынула волна противоречивых чувств, готовых выплеснуться в виде неожиданного заявления. Некоторое время она молчала, испытывая, очевидно, некую внутреннюю борьбу с собой, затем твердо произнесла:
– Дайте мне слово, что в случае, если что-то пойдет не так, вы оба уедете из этой страны. Хотя бы на время. Честно говоря, я устала от всего этого. Раньше казалось, что мы занимаемся нужным государству делом. Возможно, так и было, а теперь сплошная грязь началась, которой не видно конца. Мне кажется, достаточно того, что я пожертвовала личной жизнью ради каких-то более высоких ценностей. В конце концов, я слабая женщина, и хочу остаток дней своих провести в спокойствии рядом с близкими мне людьми – а других, кроме вас, у меня нет никого.
Возникла неловкая пауза. Клименко, как и Алексей, был несколько потрясен вырвавшимся откровением своей, можно сказать, воспитанницы, посвятившей себя далеко не женской профессии. Правда, ненадолго – сердцем он понимал ее, в то время как холодный ум разведчика не позволял расслабиться, поддавшись чисто бабьей тоске по теплому домашнему очагу. Он пристально посмотрел на Алексея, как бы призывая того срочно предпринять антикризисные меры в отношении любимой женщины. Но Алексей и сам уже сообразил, что происходит. Он обнял Риту и крепко ее поцеловал.
– Дорогая, тебе не о чем волноваться. Сделаем с Александром Васильевичем все так, как скажешь. И уж точно постараемся не дать себя в обиду.
Но Рита уже взяла себя в руки после минутной слабости. В ее глазах сверкнули по-прежнему озорные искорки. И, встряхнув копной своих золотистых волос, она насмешливо произнесла:
– Да ладно вам! Было б сказано – мужики есть мужики. Будем считать, что произошла проверка на прочность, и я эту проверку выдержала. Или есть возражения?
Предыдущая часть:
Продолжение: