Когда милицейская машина въезжала во двор дома номер семь, по улице Кленовая, там уже стояли две пожарные машины и куча народу. Выйдя из машины; Султанов, Терещенко, Наташа и Салтыков – фотограф опергруппы, увидели черные обугленные рамы на окнах третьего этажа. Стекол не было, на кирпичах вокруг была черная копоть. Из подъезда вышел пожарный и, подойдя к Султанову, произнес:
- Поджог преднамеренный. Не случайно все это. В квартире обнаружены два обгоревших трупа. Это дети. Возраст уточнить сложно.
Все поднялись в 32 квартиру. Увидев черные стены коридора и комнат, Наташа на секунду задержалась у порога, но затем, все-таки, прошла нетвердыми шагами за Султановым в большую комнату.
Огромные лужи на полу, струйки воды стекавшие с обугленных стен и потолка, а так же, клочья не осевшей пены, разбросанные по углам, свидетельствовали о массированной водно- пенной атаке.
– Причину пожара установить очень сложно. Паркет в большой комнате у балкона выгорел до черноты, образуя пятно, диаметром около двух метров, - говорил начальник пожарной команды. Затем он указал рукой на соседнюю комнату, куда первым зашел Терещенко.
Сработала фотовспышка и осветила дальний угол комнаты, где на железной кроватке лежало крохотное обугленное тельце.
У Наташи закружилась голова и возникла слабость в ногах. Она почувствовала неприятное пощипывание в области сердца и то, как постепенно сжимается все внутри. Девушка глотнула побольше воздуха. Удушливый запах гари заполнил легкие. Наташа схватилась за ворот, но верхняя пуговица синей форменной рубашки уже была расстегнута. - А вот и второй, - донеслось до неё.
Начальник пожарной команды указывал рукой на, что-то темное, лежащее на полу у кучи обгоревших досок.
Султанов и Терещенко подошли поближе, чтобы лучше разглядеть второй труп. Салтыков продолжал фотографировать.
– Труп на железной кровати пострадал от огня меньше, чем тот, что находится у противоположной стены, - говорил Султанов.- Ребенок лежал на деревянной кровати, вот её остатки, которая при пожаре вспыхнула и сгорела до тла. Другая была железная и стояла в углу. Скорее всего, огонь там был не такой силы, как в центре комнаты. Этим и объясняется разница. Огонь шёл, похоже, отсюда,- с этими словами Султанов вышел в большую комнату, смежную с той, где находились дети и осмотрел чёрное пятно сгоревшего паркета.
– Ни с того, ни с сего огонь возникнуть у балкона не мог, - сказал Терещенко.
– И еще одно странное обстоятельство, - продолжал Султанов. – Где возник пожар мы еще точно не знаем, только догадываемся, а вот то, что дети остались лежать на кроватях в те минуты, когда все полыхало - это очень и очень странно. Естественнее всего, их нашли бы у окна или у входной двери. Ну, ещё где-нибудь, только не на кроватях.
- Возможно , они спали в тот момент, когда всё началось и, не проснувшись, задохнулись от дыма, - вставил Салтыков.
– Нам все это, еще предстоит выяснить. Наташа, сходи за соседями.
Наташа бледная и изменившаяся в лице, выскочила на лестницу. Из открытых дверей на неё смотрели испуганно-любопытные глаза соседей. Наташа пригласила нескольких человек войти в сгоревшую квартиру. – В первую очередь, нам надо выяснить, кто тут проживает и где сейчас хозяева,- обратился полковник к вошедшим соседям.
- Это квартира Масловых, - начала темноволосая полная женщина лет сорока и, тут же, закусила нижнюю губу в волнении.
- За ними уже послали, - громко произнёс мужчина, стоявший рядом с ней.
– Как же так?! Как это могло случиться?! Они всегда такие аккуратные, я их соседка, у меня с ними хорошие отношения. Я знаю этих людей,- снова говорила та женщина.- Это большая семья. Муж – Леонид Иванович, жена его- Лилия Борисовна и трое детей.
- Трое, говорите?- переспросил Терещенко.
- Да, трое. Сыну старшему двенадцать. Школьник он. А младшим девочкам шесть и четыре года.
– Место их работы, не подскажете? – не отрываясь от блокнота, куда он писал все, что говорила соседка, спросил Терещенко.
– Муж на рыбзаводе работает, а Лиля на швейной фабрике,- ответила уже другая соседка в пестром ситцевом платке, повязанном концами назад. – На работе они сейчас.
- А сын в школе?
- Нет, видела я его, как со школы шел, как ведро, потом, выносил. А где сейчас, не знаю. Может с ребятами где в мяч гоняет.
– Терещенко, иди на улицу и вы тоже, гражданка,- подошел Султанов к темноволосой смуглой женщине.- Укажете майору Масловых, как только они появятся у дома. Ты Терещенко, родителей сюда не впускай, крикнешь мне с низу, как они подойдут… Так вы согласны, указать Масловых?
- Да, конечно, - ответила женщина и, чуть дрожащими руками, стала поправлять выбившиеся из тугого пучка – волосы.
Терещенко и соседка ушли, отпустив остальных, Султанов произнес:
- Подготовь планшет, Наташа, составим протокол осмотра помещения. Пиши... Осмотр производится в дневное время, в 15 часов 50 минут при естественном освещении…
Скорая помощь увозила совершенно невменяемую, обезумевшую от горя женщину. Ее муж, Леонид Маслов, сидел на лавочке перед подъездом и тупо смотрел себе под ноги, рядом стояли Терещенко и Султанов, они что-то говорили ему. Наташа была у машины и не слышала, что именно. Потом взгляд ее упал на темноволосую смуглую женщину, соседку Масловых, она вышла из переулка, ведя за руку мальчика в школьной форме. Она направилась с ним прямо к Султанову и Терещенко. «Это их сын, Сережка,»- догадалась Егорова.
Она видела, как следователь взял мальчика за плечи и, что-то долго ему говорил, как после, мальчишка сел рядом с отцом и крепко прижался к нему. Отец сидел неподвижно, не меняя позы. Больше Наташа смотреть не могла. Она забралась в машину и стала ждать отъезда опергруппы.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ).