На экскурсии в Третьяковской галерее или на выставках картин вы наверняка слышали о том, что портреты главного собирателя и коллекционера живописи конца XIX века кисти Ильи Репина – не удались.
Так написано во многих хрестоматиях и книгах об искусстве. На первый взгляд сложно поспорить: отрешенный вид Третьякова, его безрадостное погружение в себя на фоне собственного собрания холстов, навевают уныние. Обе картины Репина кажутся не гармоничными, грязно-розовый фон, лестница, стулья, рамы – нагромождение из углов добавляет резкости и оставляет ощущение незавершенности.
Почему же наш талантливый живописец Илья Репин, стольким обязанный Третьякову, написал невнятные и странные портреты? И, может быть, не такие они и «невнятные»?
Первое написанное Репиным полотно подчеркивает святое служение Третьякова миру искусства. Не случайно над головой коллекционера размещена золотая рама – это аллегория нимба. Разумеется, Репин прекрасно понимал, что голова модели на портрете должна контрастировать с фоном, и этот фон должен быть однотонным, не пестрить. Здесь же фон сливается с головой Третьякова, словно «нимб» срастается с ним и становится неотделимым.
На первом плане, ближе к зрителю почему-то… кисть руки с золотым кольцом на пальце. Неужели это реверанс жене Третьякова Вере Николаевне Мамонтовой? Нет. Золото рам рифмуется на картине с золотом обручального кольца, показывая нерушимую связь с живописью.
И именно эти мотивы подчеркнул Илья Репин на повторе своей работы в 1901 году уже после смерти Третьякова. На ней мы можем более детально разглядеть картину-нимб над головой создателя галереи, там запечатлен художник с кистью и палитрой в руках.
Сохранился фотореференс работы. На месте «аллегорического художника» - портрет женщины.
Знаменитая лестница в одном из залов галереи, перед которой стоит Павел Михайлович – путь, по которому к нему поднимались русские гении живописи.
Илья Репин наполнял свои картины символами, любознательный зритель может найти даже шифровки и азбуку Морзе на его полотнах.