Какую первоочередную задачу нужно было выполнить державе, которая в начале XX века вступала в войну? Попытаться сорвать начавшуюся мобилизацию в приграничных областях страны-противника и не дать ей сделать то же самое. Для чего требовалось надежно обезопасить свои железные дороги и их инфраструктуру от возможного разрушения, ведь именно на пути сообщения будет нацелен первый удар. И не позволить перейти границу тем вражеским соединениям, которым поручат его исполнение – вероятнее всего, это будет кавалерия в силу ее мобильности.
Именно данные проблемы решали Россия и Германия в июле-августе 1914 года, сходясь между собой в кровавой бойне. Спустя считанные часы после объявления мобилизации каждая из империй выставила на своих рубежах специально выделенные войска. У нас это были соединения из состава первой линии, расквартированные в стратегически важных районах. Немцы, которым требовалось прикрыть, прежде всего, Восточную Пруссию, соответствующую задачу возложили на 1-й армейский корпус генерал-лейтенанта Германа фон Франсуа (на титульной иллюстрации) с приданными ему 1-м резервным корпусом, 1-й кавалерийской дивизией, 2-й смешанной ландверной бригадой и гарнизоном Кёнигсберга. На вооружении имелся и дирижабль Z IV.
Германский комкор – воинственный, как всякий природный пруссак, несмотря на численный перевес русских, отнюдь не собирался отсиживаться в обороне. Его идеей фикс было обеспечить условия для перерастания первых же пограничных столкновений до размеров малой войны – Grenzkrieg, как именовал ее сам военачальник.
«Очень важным являлся вопрос о том, будет ли вестись пограничная охрана нападательно или обороняясь, отходя, - писал фон Франсуа в одном из своих военных трудов. – Еще в 1913 году, приняв 1-й корпус, я застал готовое решение по этому вопросу в смысле отступательной обороны. Наши войска должны были, в случае столкновения с превосходящими силами противника отходить с боем. Я не мог присоединиться к такому решению; по моему мнению; нападательный образ действий более отвечал характеру немецкого солдата и его боевой подготовке. Везде, где бы ни появились русские, они должны были быть атакованы. Это было самое лучшее средство защитить страну от опустошения ее русскими и расстраивать их сосредоточение».
В Большом Генеральном штабе дали понять, что с этими соображениями, в принципе, согласны. И хотя одобрение носило покамест неофициальный характер, тотчас после объявления войны части и подразделения 1-го корпуса начали выдвигаться из-под Кёнигсберга к восточной границе. Первая стычка произошла 29 июля (11 августа по новому стилю) у местечка Кретинген (теперь литовский город Кретинга), когда 3-й батальон 41-го пехотного полка отбросил незначительные силы российских пограничников, вторгнувшихся в пределы Рейха.
Более серьезную угрозу представляли части 3-й кавалерийской дивизии Русской армии, которые перешли границу у посада Кибарты (современный город Кибартай в Литве) и двинулись через деревню Гёриттен (теперь – Пушкино) на Шталупёнен (сейчас - город Нестеров в Калининградской области). На перехват фон Франсуа отправил 1-ю кавдивизию, после столкновения с которой наши части вернулись в исходное положение.
Развивая успех, германские кавалеристы 4 августа заняли Кибарты, а на следующий день в стычках с русскими поучаствовали также батальоны 41-го пехотного и 33-го фузилерного полков, а также 3-й кирасирский. По большому счету, это была разведка боем. Уяснив для себя примерное расположение войск противника, фон Франсуа принял решение идти к Шталупёнену, чтобы предпринять уже достаточно масштабную операцию на участке Вержболово (ныне литовский Вербалис) – Кибарты.
Это намерение явно встревожило генерал-полковника Максимилиана фон Притвица, командующего 8-й германской армией, в состав которой входил 1-й корпус. Изначально командарм вообще категорически запретил фон Франсуа передислокацию на восток, но комкор ответил, что в этом случае прусское пограничье уж точно окажется в руках русских, и продолжил движение. Уже на марше он получил новый приказ.
«С необходимостью уступить часть Пруссии надо смириться» - телеграфировал фон Притвиц, - Главные силы корпуса должны непременно оставаться на реке Ангерап. Если прикрытие пограничной полосы признано будет необходимым, то для означенной цели будет выдвинута конница, подкрепленная пехотой и артиллерией».
Однако упрямый фон Франсуа не остановился, желая во что бы то ни стало первым подраться с готовившейся к прорыву в Восточную Пруссию 1-й армией генерал-адъютанта Павла фон Ренненкампфа .Тем более, что начало было уже положено: 28 июля (9 августа) немцам удалось нанести поражение русской кавдивизии, захватив 8 орудий, после жаркого боя также принудив отступить и вторую дивизию. На следующий день сошлись части русского 17-го пехотного полка с артиллерией и двумя эскадронами конницы с одной стороны и германский 10-й егерский полк, несколько рот 44-го полка и батарея 37-го артполка – с другой. Немцы потеряли шестерых убитыми и 39 (в том числе офицера) ранеными, заставив наших отойти на исходные позиции. Передохнув сутки, 31 июля (13 августа) русская 29-я пехотная дивизия при поддержке трех артиллерийских батарей атаковала противника у деревни Бильдервейчен (современный поселок Луговое)., но также была отброшена.
1 (14) августа фон Франсуа послал 1-ю кавдивизию в рекогносцировку на Ширвинт (ныне не существует), где немцы попали под обстрел русской артиллерии. Параллельно два германских батальона и столько же эскадронов при поддержке своих артиллеристов вытеснили батальон русского 17-го полка из фольварка Марунен. В свою очередь на соседнем участке пошли в атаку русские батальон и эскадрон, которым помогали четыре орудия и четыре пулемета. Однако противник смог вовремя получить подкрепления, и сбить его с позиций не удалось.
На следующий день несколько германских батальонов после проведенной артподготовки предприняли попытку взять Вержболово броском из Эйдкунена (сегодня - поселок Чернышевское). Наступающих встретили два батальона 109-го Волжского полка, вскоре к ним на помощь подошли кавалеристы Хана Нахичеванского. В результате длившегося целый день боя все остались при своих. Следующей была очередь 97-го Лифляндского полка, который 3 (16) августа атаковал германскую кавалерийскую дивизию у деревни Вилюнен (теперь - поселок Мирный) и 3-й батальон 41-го пехотного полка у Бильдервайчен. Но и тут к немцам вовремя пришла подмога – атака захлебнулось.
Наконец, 4 (17) августа началось общее наступление 1-й армии Ренненкампфа. И в Большом Генштабе сразу же оценили опасения фон Притвица: его 8-я армия никак не успевала помочь 1-му корпусу, оказавшемуся далеко впереди, у самой границы. И если бы на фон Франсуа одновременно обрушились все русские войска, участь храброго пруссака была бы предрешена. Но Ренненкампф шел вперед, обладая весьма скудными разведданными, толком не представляя даже, где ему нужно искать противника, чтобы разгромить его. Как результат - вместо планомерного и согласованного марш-маневра с выходом на поле генерального сражения получилось разрозненное продвижение к западу отдельных корпусов, командиры которых пребывали в таком же неведении, что и командарм.
Преследуя спешно отходившие пограничные части немцев, III русский корпус восточнее Шталупёнена неожиданно наткнулся на укрепленную позицию 1-й германской дивизии. Фон Франсуа поспешил радостно принять долгожданный бой, подтянув из Гумбиннена (современный город Гусев) батальон тяжелых гаубиц. Русский комкор - генерал Николай Епанчин принял решение атаковать силами 25-й дивизии с фронта, одновременно направляя в обход правого фланга немцев 27-ю дивизию. Последняя решительно двинулась вперед, опрокинула противника и начала его преследование. Находившиеся на левом фланге дивизии несколько эскадронов кавалерии захватили деревню Киссельн (современный поселок Покрышкино), которая тут же заполыхала. А наступавший здесь же 105-й пехотный Оренбургский полк ворвался в Гёриттен, завязав на улицах кровопролитный бой. Причем наступавшие густыми цепями русские несли большие потери от огня артиллерии и пулеметов противника, но держались стойко.
Тем временем фон Притвиц продолжал бомбардировать фон Франсуа приказами. Очередная телефонограмма поступила в 13 часов:
«Немедленно прервать бой и начать отход на Гумбинен!»
На это заносчивый пруссак ответил:
«Передайте фон Притвицу, что бой будет прерван, когда русские будут разбиты».
Для прикрытия своего левого фланга комкор выдвинул части 1-го гренадерского полка, одну тяжелую и одну легкую артбатареи, и этими незначительными силами смог остановить русскую 29-ю пехотную дивизию. Вообще, уже третий за короткое время бой у деревни Бильдервайчен окончился как бы вничью – в немалой степени из-за нерешительных действий русского командования. Немцы отошли, бросив шесть орудий, но наши взятием пушек и удовлетворились, фактически отказавшись от дальнейшего продвижения вперед. Тем не менее, это дело потом стали считать первым успехом в Восточно-Прусской операции Русской армии 1914 года, именуя произошедшее не иначе как «разгромом» германцев. Особо отмечались «блестящие действия» генерала Анатолия Розеншильда фон Паулина, командовавшего дивизией.
Между тем, к 16:00 на правом фланге корпуса фон Франсуа назревала катастрофа: 1-я дивизия израсходовала все резервы, а 41-й полк уже начал отступление. Но тут на поле сражения неожиданно появилась 2-я германская дивизия, причем это произошло при довольно любопытных обстоятельствах.
Дело в том, что, находясь в районе Тольмингкема (теперь это поселок Чистые Пруды), комдив – генерал фон Фальк заслышал канонаду, доносившуюся от Шталупёнена. И без приказа, по собственной инициативе двинулся со всеми своими бойцами на выстрелы, спустя несколько часов оказавшись на левом фланге и в тылу 27-й дивизии русских. Немцы тут же привели в действие 30 своих орудий, а их пехота атаковала Гёриттен. В итоге 105-й полк оказался уничтожен практически полностью, немногие выжившие попали в плен. Изрядно досталось и другим русским полкам. В итоге 27-я дивизия была вынуждена отступить, ее общие потери за этот день оцениваются в 6 664 человека, из них свыше 3 000 – пленными. Этот разгром отразился на всей армии, наступление которой пришлось приостановить.
Германские потери под Шталупёненом, по оценкам историков, к вечеру доходили до 1 500 человек (в том числе около 100 пленными). Для немцев это было немало, поэтому фон Франсуа, получив в 17:00 очередной приказ командующего 8-й армией прервать бой и отходить на Гумбиннен, на сей раз решил быть исполнительным подчиненным. Под покровом наступившей темноты начался отвод войск. Вернувшись в штаб, генерал обнаружил очередное послание:
«Главнокомандующий ожидает Вашего доклада, почему Вы, вопреки приказу по армии, втянули главные силы корпуса в бой».
Впрочем, негативных последствий для карьеры фон Франсуа именно эта грозная записка не имела. Даже наоборот – 8 октября он сменил фон Притвица на посту командарма! Впрочем, продержавшись в этой должности всего месяц, будучи отстранен… правильно, за невыполнение приказов верховного командования. Что касается оценки действий противников в тех летних боях…
«На германской стороне руководство действиями пограничных войск было объединено в руках одного начальника, - писал позднее первый главнокомандующий Вооруженными Силами РСФСР Иоаким Вацетис, участник Восточно-Прусской наступательной операции 1914 года. - У русских такого объединения не было, вследствие чего их действия носили случайный характер. Ошибочность имевшихся в распоряжении штаба 1-й русской армии сведений была причиной поражения 4 августа в бою у Шталупёнена 27-й пехотной дивизии, неосторожно подставившей свой левый фланг ударам с юга, со стороны 2-й дивизии 1-го германского корпуса, присутствие которой там не предполагалось. 1-я русская армия начала кампанию вслепую».
Германцы имели более полные сведения о русских войсках – в немалой степени благодаря более развитому авиационному делу. А вот наша разведка, как воздушная, так и наземная (особенно кавалерийская, что просто удивительно, учитывая обилие подобных частей) работала из рук вон плохо.
Сражение под Шталупёненом стало апофеозом той самой Grenzkrieg, апологетом которой являлся генерал фон Франсуа. Как оказалось, она имела разве что рекогносцировочное значение, хотя даже группировку главных сил противника ни одной из сторон толком выяснить так и не удалось. Не говоря уже о том, что ни русские, ни немцы так и не выполнили главную задачу - вторжение на вражескую территорию со срывом мобилизации.