"Ты на мою мать не рассчитывай. Вообще. " - предупредил Егор свою молодую жену Люду, когда они впервые заговорили о том, что им нужен ребенок. "Да... я, вообще-то, как-то на нас рассчитываю, - растерянно улыбнулась она. - это же наша семья и наш ребенок."
"Вот именно. Только мы и наш ребенок," - Егор обнял жену и сменил тему. Он не хотел расстраивать ее мрачными прогнозами: он хорошо знал свою мать, и в этом случае "не рассчитывай вообще" так и значило "не рассчитывай ВООБЩЕ".
Нет, Раиса Васильевна, мама Егора, была абсолютно нормальным адекватным человеком: не маргиналкой, не асоциальной личностью - самой обычной женщиной с самой прозаичной должностью бухгалтера. Просто Егора она не любила. На самом деле, он очень сомневался в том, что она любила вообще хоть кого-то в этом жизни.
Она поливала грязью свою свекровь, хотя она воспитывала Егора до трех лет, она ненавидела свою мать, хотя она работала педикюршей в самих "Сандунах" и зарабатывала в два-три раза больше среднего инженера. Причем, все деньги тратила на дочь Раю и единственного внука. Также "гадом" и "козлом" всегда был отец Егора, который, не выдержав постоянных скандалов, сбежал, едва Егору исполнилось пять лет.
Да и сам Егор с самого раннего детства осознал, что такое быть нелюбимым ребенком. Нет, безусловно, над ним никто не издевался, его не били, даже ругали крайне редко. Он был сыт и одет в нормальную, чистую и выглаженную одежду. Но на этом свои родительские обязанности мать считала исчерпанными.
Она никогда не обнимала сына, не разговаривала с ним ни о чем, не интересовалась его школьными делами, его мыслями, желаниями или проблемами. "Мне некогда выслушивать эти глупости!" - говорила она и убегала в магазин присматривать себе новую шубу или колечко ("люблю меха и бриллианты" - часто повторяла она) - мама снова подкинула значительную сумму. А Егор, сделав уроки, шел в волейбольную секцию, потом в изостудию. "Хорошо, что у меня хотя бы есть бабушки, которым я нужен," - думал он, расстраиваясь до слез от равнодушия матери...
Вскоре мать вышла замуж второй раз, и ей стало совсем не до сына: с новым мужем они то ходили по театрам, то по гостям (иногда до поздней ночи), а то и вовсе уезжали на все выходные, подкидывая Егора то одной, то другой бабушке. Егор даже не слишком расстраивался. Он привык.
...И вот теперь уже взрослый Егор сам мечтал о ребенке. "Я буду самым лучшим отцом, - дал он себе обещание. - у меня всегда будет время на малыша!"
И, надо сказать, слово он свое сдержал. Из Егора получился отличный папа - такой, что через два года после рождения сына Люда, не задумываясь, родила еще и дочку.
Конечно, с детьми было непросто: родители Люды жили очень далеко, а прогнозы Егора относительно его мамы сбылись полностью. Так что приходилось справляться самим. "Я отдала тебе всю свою молодость, - заявила Раиса Васильевна, соблаговолив прийти взглянуть на внука. - А теперь хочу пожить для себя. В свое удовольствие. Вот. Купи ЕМУ что-нибудь." - она протянула конверт, но Егор вежливо отказался. "Мама, может, ты хотя бы пройдешь в комнату?" - "Зачем? Твоего сына я увидела, спасибо. Симпатичный." - и она ушла. Когда родилась дочка, история повторилась практически один в один.
Нельзя сказать, что Раиса Васильевна внуков не видела вовсе: когда малыши уже подросли, она стала приходить чаще, на все праздники - иногда одна, иногда с мужем. Но холодность и отстраненность ее никуда не делись.
"Смотри, бабушка пришла" - радостно сказала Люда, держа на руках двухлетнюю дочку и подзывая сына. "Чтоооо?" - услышав возмущенный крик, дети вздрогнули и прижались к матери: "Какая я вам БАБУШКА??? Я дама! На крайний случай, "тетя". Извольте меня называть именно так - и чтобы никаких "бабушек!"
Прошло еще несколько лет. Умер муж Раисы Васильевны, и она осталась совсем одна. Еще какое-то время по инерции она продолжала "жить для себя", а потом заскучала. И вспомнила про внуков. Настал день, когда она сама позвонила и предложила посидеть с внуками, пока родители куда-нибудь сходят и отдохнут.
И Егор, и Люда, обрадовались тому, что отношения налаживаются и с радостью согласились. Однако, вернувшись из кино, они застали ревущих детей, запертых в одной комнате и возмущенную Раису Васильевну - в другой. "Ноги моей в этом доме не будет! - заявила она. - У вас не дети, а звери. Понимаете? - она повысила голос - Ваши дети - НЕ ЛЮДИ! Я им так и сказала. Они недостойны называться ЛЮДЬМИ!" - "Мама, да в чем дело? - первым опомнился Егор. - "В ЧЕМ? Ты меня спрашиваешь - "в чем?" Ты знаешь, как твои дети меня называют? "Дама Рая"!.. А когда я сказала, что я, вообще-то их бабушка, они нагло заявили "какая я им бабушка"!..
"Нет, милые мои! Сами воспитали хамов, сами с ними и мучайтесь! А я умываю руки!" - дама Рая сунула ноги с туфли, сорвала с вешалки модный плащ и шляпку и, ни слова не говоря, выскочила из квартиры. "Аминь" - выдохнул Егор, погладил по голове испуганно молчавшую Люду и крикнул детям: "Идите сюда, разбойники, будем чай с тортом пить!"