Напрасное благородство

Я никогда не сажусь в автобусах. Сидеть в присутствии стоящих женщин мне неловко, а уступать им не люблю, потому что не все нормально на это реагируют. Женщины странные. Автобус забит, стоять негде, ты встаешь, уступаешь ей место, а она не садится. Чем она руководствуется? И ты, в итоге, оказываешься в идиотской ситуации. Ты уже встал, и садиться обратно не хочется. Ты остаешься стоять. В итоге, на твое место садится какая-то другая женщина - это в лучшем случае, а в худшем - мужик.

За мужиков мне стыдно. Нет, не так. Мне стыдно, что я тоже мужик, когда я вижу, как в переполненном автобусе сидит вот такой же, как я, здоровый дядька, и смотрит в окошечко, чтобы не замечать стоящих рядом женщин, детей, стариков.

- Друг, ты бы поднялся, уступил место тем, кому стоять сложнее, чем тебе! - я похлопал по плечу ближайшего сидевшего у окна.

Он повернулся ко мне – ничем не примечательная физиономия лет тридцати – сорока.

- А тебе че, больше всех надо? - друг оказался не из пугливых.

Сердце у меня стало биться чаще. Драться мне не хотелось. Тем более, утром, перед работой. Но и облажаться перед всем автобусом я уже не мог.

- Женщины стоят, ребенок стоит, а ты – здоровый лоб – сидишь. Тебя ничего не смущает?
- Может, выйдем?
- Пойдем.

Он встал. Кто сел на его место, я уже не видел. Мы вышли на следующей остановке.

- Ты че, в себя поверил? – мужик бросил на землю сумку.
- Так я в себе и не сомневался никогда, - я тоже избавился от рюкзака.

Я поднял руки и ждал – редко бью первым. Он ударил по широкой дуге. Я решил не рисковать и просто чуть отошел назад. Я дал ему еще пару шансов и ударил в ответ. Удар получился слабый, – у меня никогда не получалось совладать с нервами в начале драки, – он его только сильнее разозлил. Он бросился на меня с яростной и какой-то невнятной серией, размахивая руками. Я закрылся локтями. Пара ударов пришлась мне вскользь по скулам. Совладав, наконец, с собой, я поймал момент и выбросил правую руку ему в челюсть. Этот удар получился достаточно крепким. Любитель посидеть у окошка поплыл, качнулся, но не упал. Пыла в нем поубавилось, но руки он не опустил. Он снова бросился на меня, теперь уже размахивая не только руками, но и ногами. На этот раз все было проще – он себя уже не контролировал. Я ударил два прямых, и он сел на задницу.

- Все?

Он не ответил.

- У тебя очень хреновые манеры, - сказал я, поднял рюкзак и пошел в сторону другой ближайшей остановки. – Надо уступать места женщинам, детям и старикам.

Он молчал и держался за челюсть.

Я дошел до остановки и сел в автобус. Автобус был пустой, а мне хотелось посидеть после такой разминки. Я сел. Через несколько остановок народу стало больше. Потом вошла женщина с парнем лет пятнадцати. Я встал, чтобы уступить ей место.

- О, место освободилось! Садись, Сереженька! Садись, давай, садись! Ехать еще долго.

Парень сел, а она осталась стоять. Вот же дерьмо, подумал я.