Всегда любил поговорить за политику.
Не с каждым встречным, конечно. Для таких разговоров правильный собеседник требуется. И чтобы близость взглядов была, и, главное, – доверие. А то ведь скажешь что-то такое неконструктивное, а он возьми и процитирует где-нибудь в Фейсбуке. Зачем мне это?
Ну, а с годами у меня и вовсе круг таких пригодных собеседников почти до предела сузился. Всего-то парочка, наверное, найдется, с кем я мог бы вот так откровенно с охотой поговорить. Но вот беда. Один уже полгода на даче торчит, а другой, который с работы моей, на удалёнку из-за этой чертовой пандемии ушел.
Можно, конечно, и онлайн с ним побеседовать, но это уже какой-то суррогат будет, весь кайф улетучится.
Наконец, увидел его в нашей столовке и с радостью к нему кинулся. Думал: ну, вот наконец-то уж наговорюсь вдоволь.
Сели, как обычно, за один столик.
– Ну как дела? – спрашивает. – Что ты думаешь о происходящем? – Обычно так всегда и было. Он в основном спрашивал, а я, как более сведущий и пытливый в наших политперипетиях и дрязгах, отвечал.
Но тут меня словно подменили. Столько хотел сказать ему – и вдруг заело. Всякое желание говорить пропало.
Только вздохнул ему в ответ театрально, типа: что тут еще скажешь?! – и начал есть молча суп.
Съел суп, взялся за второе – и лишь тогда в сердцах выпалил: – Сколько же мрази вокруг!!!
– Что ты имеешь в виду, вернее, кого? – оживился он.
– Даже называть не хочется, – буркнул я, поглощая котлету.
– Знакомый прием, – съязвил он.
Я хотел что-то ответить, но передумал и зачем-то снова, покачивая от возмущения головой, произнес: – Сколько же мрази кругом!..
Он опять ухмыльнулся, но уже ничего не сказал.
Так мы с ним до конца обеда и отмалчивались.
И вот теперь думаю: с чего это я вдруг стал таким молчальником? То ли тут дело в этой самой политике, то ли – во мне, сникшем от всего происходящего вконец, или, может, в суп что-то мне подмешали, так, что уже и слова не идут?..