В современной Ирландии Майкл Коллинз находится в статусе национального героя и едва ли не самой почитаемой фигуры в ирландской истории XX века. О нём сказано больше, чем о любом другом лидере ирландских республиканцев — это почти романтический герой борьбы за национальную свободу, “ирландский Че Гевара”, портрет которого в обязательном порядке можно найти в любом ирландском пабе (и наличие которого, к слову, есть критерий аутентичности любого “ирландского” паба за пределами острова). Правда, как и всегда в подобных ситуациях, реальный Майкл Коллинз весьма далёк от своего посмертного образа. Впрочем, по степени неординарности судьбы обоих Коллинзов — реального и легендарного — абсолютно совпадают.
Майкл Коллинз родился 16 октября 1890 года, став младшим из восьми детей 74-летнего на тот момент (sic!) фермера Майкла Джона Коллинза из деревни Сэмс Кросс в графстве Корк. Отца будущий ирландский лидер практически не помнил, так как тот скончался, когда младшему сыну исполнилось всего 6 лет. На своём смертном одре Майкл Коллинз-старший (который был “седьмым сыном седьмого сына” и, по ирландским поверьям, обладал пророческим даром) сказал, что младший Майкл “сделает большое дело для Ирландии”. В 1906 году, не доучившись года в местной католической школе, Коллинз смог сдать экзамен британской Гражданской службы и отправился в Лондон, где прожил почти 10 лет, работая клерком в различных учреждениях (в том числе в Почтовом Сберегательном банке). Параллельно он занимался самообразованием, в качестве вольного слушателя посещал Королевский колледж Лондона и ходил по многочисленным открытым лекциям (по воспоминаниям Джо Гуда, в 1908 году Коллинз даже посещал лекцию… Владимира Ильича Ленина).
Будучи членом Ирландского Республиканского Братства с 1909 года, в 1916 году вернувшийся ради такого дела в Дублин 25-летний Майкл Коллинз принял участие в Пасхальном восстании — в достаточно скромном чине капитана Ирландских Волонтёров он сражался в гарнизоне дублинского Главпочтамта. После поражения восстания и выхода из заключения он, по сути, восстановил ИРБ, успешно занимался подпольной деятельностью, был членом самопровозглашённого ирландского парламента (Дойла). Но истинная слава пришла к нему в ходе Войны за независимость Ирландии в 1919-1921 годах — в это время именно Коллинз сыграл ключевую роль в развёртывании партизанской войны против британского владычества. Ему принадлежит идея создания летучих колонн — высокоэффективных партизанских отрядов первой Ирландской республиканской армии, которые для регулярных частей британской армии и их вспомогательных подразделений типа чёрно-пегих оказались истинной костью в горле. С января 1919 года Коллинз являлся министром внутренних дел в подпольном повстанческом правительстве Эймона де Валеры, а в апреле того же года стал министром финансов (по его собственному выражению, в некоторые периоды времени из-за регулярных арестов других членов правительства ему приходилось исполнять обязанности “министра всего”).
К концу 1921 года стало очевидно, что Лондон не в состоянии восстановить контроль над ситуацией в Ирландии. В ходе начавшихся мирных переговоров, Коллинз являлся членом (и де-факто главой) ирландской делегации. Однако, подписывая составленный по результатам переговоров Англо-Ирландский Договор, Коллинз мрачно пошутил: “По-моему, я подписал собственный смертный приговор”. Согласно Договору, на территории Ирландии создавалось Ирландское Свободное государство, которое получало статус доминиона Британской империи; при этом шесть северных графств получали право остаться в составе Великобритании — каковым они сразу же и воспользовались, создав Северную Ирландию, поныне остающуюся частью Соединённого королевства. И хотя объективно Договор был пределом того, на что ирландские борцы за независимость могли рассчитывать в сложившихся условиях, его подписание раскололо новорождённое Ирландское Свободное государство на два противоборствующих лагеря. Страна стремительно катилась в огонь гражданской войны.
Кинохроника, демонстрирующая лидеров Южной Ирландии, ратифицировавших Англо-Ирландский Договор. Ближе к концу хроники крупным планом показано лицо Коллинза. 1921 год.1:23
Считавший Договор неприемлемым, бывший президент непризнанной Ирландской Республики, некогда близкий друг и соратник Коллинза Эймон де Валера теперь стал его непосредственным врагом в начавшемся противостоянии, где Коллинз занимал умеренную позицию, призывая принять условия Договора и остановить братоубийственную усобицу. В январе 1922 года Коллинз, по сути, возглавил Ирландию, став главой временного правительства и главнокомандующим армии Ирландского Свободного государства. Мятежная ИРА де Валеры сражалась ещё целых полтора года, устраивая засады и нападения по всей Ирландии. В одной из таких засад, невдалеке от деревни Бал-на-Блах в графстве Корк, Майкл Коллинз и был убит 22 августа 1922 года, однако глобальных изменений в балансе сил не последовало — к тому времени Национальная армия Коллинза уже успела нанести частям де Валеры несколько тяжёлый поражений и заставить их отступить в горные районы страны, где без поддержки местного населения повстанческое движение постепенно захирело. 30 апреля 1923 года де Валера отдал последним частям повстанческой ИРА приказ капитулировать. Гражданская война окончилась, и главным её героем — с венцом мученика — был Майкл Коллинз.
В исторической перспективе, Коллинз стал ярким представителем так называемой “второй волны” лидеров Ирландского революционного периода; “первую волну” образовывали лидеры начала 1910-х годов, бóльшая часть которых рассталась с жизнью в результате поражения Восстания на Пасхальной неделе 1916 года. Сам Коллинз в ходе восстания являлся адъютантом Джозефа Мэри Планкетта, и из всех лидеров восстания выше всех ценил реалиста Джеймса Коннолли, о котором говорил: “Я бы последовал за ним сквозь ад и обратно” (при этом на вопрос о своём отношении к Патрику Пирсу Коллинз ответил “Я должен подумать об этом”). Коллинз вполне верил в концепцию “кровавой жертвы” Пирса (постулировавшей, что гибель руководителей восстания ведёт к национальному подъёму), однако подходил к вопросу освобождения Ирландии с гораздо более практических и “прикладных” позиций, не особенно разделяя глубокие культурно-мистические идеи раннего состава ИРБ (как, впрочем, и де Валера).
Характерной в плане своеобразной “преемственности” поколений лидеров стала ситуация на похоронах Томаса Эша, командовавшего в ходе Восстания на Пасхальной неделе 1916 года V-м Фингалским батальоном Дублинской бригады Ирландских Волонтёров и умершего в ходе голодовки в тюрьме Маунтджой 25 сентября 1917 года. Хотя эти похороны, состоявшиеся 30 сентября, и не “дотягивали” по своей грандиозности до похорон Диармайта О’Донована Россы двумя годами ранее, они всё же являлись зримым доказательством того, что Ирландские Волонтёры оправились после поражения 1916 года и готовы продолжать борьбу. Право произнести речь над могилой Эша на дублинском кладбище Гласневин было доверено Коллинзу, что само по себе свидетельствовало о некоей преемственности, отсылая к знаменитой речи Патрика Пирса над могилой О’Донована Россы. Однако, в противоположность Пирсу, произносившему длинную и эмоциональную речь, Коллинз, выждав несколько секунд после ружейного салюта, сказал: “Ничего более произносить не требуется. Те салютующие выстрелы, что мы только что услышали — вот единственная речь, которую стоит произносить над могилой мёртвого фения”. Во многом, этот эпизод выражал всё понимание Коллинзом текущего момента в истории Ирландии — как времени перехода от слов к делу. Коллинз выступал против исключительно зрелищной, но неэффективной в военном плане тактики “сидячих мишеней” (кульминацией которой, по сути, и являлось Пасхальное восстание); вместо неё он предложил высокоэффективную и устрашающую партизанскую войну, щедро приправленную индивидуальным террором.
В популярном восприятии Коллинз часто фигурирует, как некий “профессиональный революционер” с револьвером в руке — хотя какая бы то ни было боевая слава у Коллинза отсутствовала. Конечно, у него был револьвер во время Восстания на Пасхальной неделе, однако следующим боем, в котором он участвовал непосредственно, стала та самая злосчастная засада у Бал-на-Блах. К слову, тогда Коллинз допустил серьёзную тактическую ошибку — вместо того, чтобы приказать своей колонне отойти или обороняться с машин (а в составе конвоя даже имелся бронеавтомобиль Rolls-Royce), он отдал распоряжение занять полевые позиции и вступить в бой, в ходе которого Коллинз и был убит, причём, по одной из версий — в результате рикошета. Нет, непосредственные боевые действия в “репертуаре” Коллинза не значились — его “епархией” была работа организатора, и в этом качестве он достиг феноменальных успехов. Его напряжённая деятельность во главе разведки подпольного правительства Ирландской Республики (а в отсутствие де Валеры — и во главе правительства как такового) была исключительно эффективна, причём по всем направлениям. Показательным является тот факт, что британская полиция и контрразведка даже не располагали портретом Коллинза, что позволяло ему спокойно разъезжать по Дублину на велосипеде. Когда в 1920 году силы Королевской Ирландской Полиции внезапно нагрянули на заседание Ирландского парламента (Дойла), и Коллинз за нехваткой времени не смог скрыться, он не нашел ничего лучше, чем сесть в холле здания с зажжённой сигаретой. Когда к нему подошли полицейские с вопросом, здесь ли Коллинз, тот с искренним равнодушием ответил “Да ходит тут где-то...”. Действия Коллинза стали одним из ключевых факторов пусть неполной, но победы ирландских республиканцев в войне за независимость — партизанские действия летучих колонн, политический террор, развёрнутый боевиками созданного Коллинзом Отряда (дюжины наиболее отчаянных боевиков, известных также, как 12 апостолов), Кровавое воскресенье 1920 года с уничтожением сразу нескольких видных офицеров британской разведки, и так далее. Артур Гриффит, первый президент Ирландского Свободного государства, прямым текстом называл Коллинза “Человеком, который выиграл войну”.
Немало популярности Коллинзу добавляли и его личные, “не профессиональные” качества. Так, его отличала невероятная способность становиться “своим” для простых ирландских республиканцев — “здоровяком из графства Корк”. Интересно, что это широкоизвестное прозвище — the Big Fella — закрепилось за Коллинзом ешё в детстве и являлось отсылкой не ко внешним данным (хотя, повзрослев, Коллинз действительно стал “здоровяком”), а к характеру. Ему и правда всю жизнь была свойственная некоторая бравада и позёрство. Сохранились воспоминания о том, как 23 апреля 1916 года, накануне начала Пасхального восстания, Коллинз собрал своих людей для раздачи последних распоряжений, но вместо этого предложил им поиграть в карты, причём на деньги — просто потому, что завтра им предстояло идти в бой, и ему хотелось весело провести время. Причём перед началом игры Коллинз сказал: “Подождите. Я хочу удостовериться, что никто не будет жульничать”. С этими словами он запустил руки в глубокие карманы своих форменных волонтёрских брюк, вытащил два револьвера и положил их на стол перед собой. Соратники последовали его примеру, и вскоре на столе, за которым сидело меньше десятка человек, лежало 15 револьверов и пистолетов — романтичная декорация карточной игры повстанцев в последнюю ночь перед восстанием. Коллинзу нравилось при случае мерятся силами со своими людьми, хотя выходить против этого мощно сложенного “коня” ростом за метр восемьдесят было довольно рискованно. Он с удовольствием проводил время со своими людьми, мог очень много выпить, не пьянея, прекрасно шутил, знал громадное количество самых разных историй, довольно скверно пел. Одним словом, его искренне любили. Причём это поведение Коллинза не было типичным для лидеров ирландского национально-освободительного движения того времени. Скажем, формальный соратник Коллинза, но в реальности — его заклятый враг Кахал Бруа, признанный герой восстания 1916 года, получивший в битве за Южный Союз 22 раны, и занимавший в 1919-1922 годах пост министра обороны в подпольном правительстве де Валеры, был известен, как очень нелюдимый человек, строго соблюдавший субординацию. К слову, именно Бруа ярче всего отмечал те весьма неоднозначные черты Коллинза, которые нередко упоминались даже искренними поклонниками генерала — его неуёмное стремление всё брать в свои руки, исключительную несговорчивость и неумение подчиняться вышестоящим приказам. На военных совещаниях в случае возникновения спорных ситуаций Коллинз нередко начинал откровенно “бычить”, и многие члены правительства де Валеры побаивались вступать с “здоровяком” в конфронтацию. Это привело к тому, что Коллинз, формально будучи в подпольном правительстве Ирландской Республики только министром финансов, сохранил в своих руках управление Ирландскими Волонтёрами, преобразованными теперь в самую первую Ирландскую Республиканскую Армию. Во многом этому также способствовало лидерство Коллинза в Ирландском Республиканском Братстве. Нередко данная ситуация приводила к конфликту властных полномочий, который был наиболее заметен как раз в паре Майкл Коллинз — Кахал Бруа. Формально, именно последний отвечал за военные операции ИРА, но Коллинз достаточно легко “оттёр” Бруа и зачастую даже не ставил министра обороны в известность о действиях своих боевиков.
Ещё одним интересным “штрихом” к портрету Коллинза является история, рассказанная Патриком О’Хаганом, пожалуй, ведущим частным коллекционером артефактов, связанных с событиями Ирландского революционного периода. В его коллекции имеется один из револьверов, некогда принадлежавших Коллинзу. “Этот револьвер Коллинз подарил человеку по имени Томас Девлин, и было это 6 января 1922 года. Девлин играл на пианино для Майкла Коллинза и его гостей, мы думаем, где-то в Лимерике. В конце вечера Коллинз подарил ему револьвер в знак благодарности за то, что Девлин развлекал его. Вообще, у Коллинза было около двух десятков револьверов и пистолетов, которые являлись неизменной деталью его образа в ходе поездок по Ирландии. Посещая те или иные места, он всегда одевал полную военную униформу, так как знал, что люди ожидают увидеть его именно таким. Но когда он бывал нетрезв, у него была привычка раздавать свое оружие людям, которые развлекали его или помогали ему в поездках. Так что, касаемо этого пистолета — мы даже не знаем, стреляли ли из него вообще, или нет”.
Тем не менее, будучи главой ирландской делегации на переговорах с британцами о статусе Ирландии, Коллинз проявил неожиданно глубокую политическую рассудительность и занял умеренную позицию, поддержав в итоге Англо-Ирландский Договор. Во многом, этим он гарантировал его принятие основной массой простых жителей Ирландии — Коллинз уже находился в ранге живой легенды, и мощь его авторитета была такова, что большинство ирландцев (и, что важнее всего, подавляющая часть армии) последовали за ним по логике “Раз Мик поддерживает Договор, значит, это правильно”. Тем не менее, это не спасло страну от Гражданской войны, в которой Коллинз де-факто возглавил Ирландское Свободное государство и, в конечном итоге, смог сделать победу последнего лишь вопросом времени. Правда, до самой победы он не дожил, пав единственной жертвой засады мятежной ИРА возле деревушки Бал-на-Блах 22 августа 1922 года – доказавшей, как мы упоминали выше, что при всех своих заслугах опытным военным Коллинз никак не являлся. Гибель практически всенародно любимого генерала ощутимо добавила горечи к общему эмоциональному восприятию ирландцами Гражданской войны, которая таким образом унесла жизнь ещё одного лидера – причём не просто лидера, а молодого (Коллинзу был всего 31 год) национального героя. По меткому выражению историка Патрика Джоджехана, в глазах ирландцев Коллинз присоединился к Чарьзу Стюарту Парнеллу в ранге the Great Lost Leader — “Великого Ушедшего Лидера”.
Смерть в бою “законсервировала” образ национального героя и возвела его в квадрат, одновременно навсегда сняв с повестки вопрос, как показал бы себя Коллинз в роли главы Ирландского Свободного государства. При всей циничности этих слов, вполне вероятно, что Коллинзу выпала редкая в исторической перспективе привилегия “вовремя погибнуть”. Сейчас можно строить лишь самые осторожные предположения о том, как сложилась бы его судьба в мирной Ирландии. Будучи по сути военным лидером, Коллинз имел все шансы не справился с управлением экономикой не воюющей страны, которая после завершения Гражданской войны рухнула в глубочайшую рецессию; при этом ошибки в мирное время могли основательно размыть ореол славы национального героя. Возможна, правда, и обратная ситуация. Ясно одно – Ирландия Коллинза совершенно точно была бы иной, нежели Ирландия Косгрейва и де Валеры.
Как бы то ни было, легендарный генерал Майкл Коллинз до сих пор смотрит на посетителей всех ирландских пабов со своих многочисленных портретов, и угроз его господству в пантеоне ирландских национальных героев не предвидится...
Алексей Гришин (Liam Mac Gréagóir)
Интересуетесь историей Ирландии и военно-исторической реконструкцией? Вступайте в наш клуб! Мы реконструируем Ирландских Волонтёров и другие ирландские военизированные организации 1913-1923 годов (в том числе женские), а также ирландские подразделения Британской армии. Let Erin Remember!