Куприн прекрасно переводил стихи - например, Беранже. Он перевел пять с лишним тысяч строк из Шиллера, чтобы Шаляпин смог петь нового "Дона Карлоса". Работа, правда, осталась незавершенной.
Это факты, мало кому из читавших Куприна открытые.
Как-то не пытаешься расширять знакомство с давно известным. "Белый пудель", "Гранатовый браслет", "Олеся", "Девочка и слон" - вполне хватает тебе, чтобы думать, что постиг автора. А если это еще и дополняется знанием об его алкоголизме, то и вовсе можно считать личность писателя познанной совершенно.
Ты игнорируешь маленький музей в селе Наровчат и не знаешь, пережил ли Куприн Октябрьскую революцию, но зато смакуются подробности историй, как жена выискивала его по кабакам. Открытием становится, что он будто бы вызывал в ресторан монастырский хор и отправлял дурацкую телеграмму императору. А бОльшая часть его творчесства остается закрытой для тебя.