"Господь не дает человеку испытаний, которые ему не по силам" - суждение столь расхожее, сколь и бессмысленное. Как я люблю говорить, пустое, словно череп труса, катаемый прибоем. Нет рока, нет фатума, как и нет господа, кроме того, что смотрит на тебя из зеркала, а значит и не предопределяется чаша твоя никем и ничем осмысленным, лишь слепой случай, да закономерности природы и общества прихотливо играют даже не песчинкой, нет, мельчайшей корпускулой, атомом сознания, погруженным в океан когда больше, а когда меньше организованной материи.
Оттого изрядно веселит (хотя сейчас уже чаще раздражает), когда очередной атом, преисполненный самодовольства и гипертрофированного чувства собственной важности, мнит, что постиг тайны мироздания, прочитав кривой перевод книги, написанной хер знает кем, хер знает когда и поверивший в то, во что ему было сказано верить. Безумие? Слабоумие? О, нет, отнюдь. Мало кто так устойчив и крепок на жизненном пути, как искренне уверовавший. Невероятно могучим помощником и опорой для слабого сознания, сжимающегося в крохотный, истеричный комочек перед парализующе ужасной безграничностью и безразличием Вселенной, становится незамысловатая вера в то, что твоя судьба интересна и оцениваема кем-то безгранично могучим.
Но как же быть, если ты не подвержен психозу управляемому, который помогает сдерживать психозы неуправляемые? Что остается песчинке твёрдо и однозначно осознающей, что она - песчинка? Где найти то немногое, что позволило бы чаще поднимать голову над чернильной глубиной трех-четрыхнедельных депрессий почаще, чем на пару-тройку дней? Порой, в этом помогает какая-то мелочь. Воодушевляющая мелодия, душевный разговор, жесткий и затейливый секс, удовлетворение от сделанной работы, искреннее ощущение внутренней правоты.
Хотелось бы иметь что-то более могучее и устойчивое, так называемые планы, мечты, перспективы, но, увы, не мой вариант. Никаких перспектив нет и не будет, на них надеяться - пустой самообман. Иногда сильно помогает душная, скрипящая за зубах, как пересушенная пыль, злоба, раскаленная, но покрытая огнеупорной оболочкой, ярость, обращенная внутрь. Плохо, что действительно ненавидеть я умею только себя, сильно бы помогло мне умение направлять это великолепное чувство и вовне тоже. Стремление облачиться в пропахшую кровью и страхом железную мантию судьи, воздать гневом за предательство, бездушием за эгоизм, жестокостью за обман, такое стремление может на время вдохнуть подобие жизни в самую хлипкую и омертвевшую человеческую оболочку. В сущности, для этого нужно тоже немногое. Лишь преисполниться абсолютным отчаянием, принять, что твоя жизнь закончилась, освободиться от иллюзий и грёз. Но... Но нет. Я поразительно жизнелюбив. Даже сейчас, подняв голову, не видя никаких перспектив, я, порой, вижу просто чистое небо. И этого оказывается достаточно, чтобы мрак отступил на время.