Сначала осенило небо. Оно сделалось задумчивым и немного грустным. На его высоком выгоревшем от засухи челе собрались облака, облачка и облачищи со всей округи - снизу серебристо-перламутровые, как рыбья чешуя, сверху молочно-пенные. Распушились и замерли в замысловатых позах. Ветер, дребезжащий всю ночь подоконником, стих. Вслед за небом осенило старый парк. Первыми приближение осени почувствовали нежные молодые березки, заботливо препоясанные в распорки молчаливым садовником. Облегченно выдохнули - прижились! - и нарядились в золотистые мониста. Мудрые каштаны усмехнулись в ржавые усы и прикрыли глаза. Подсвеченные вечерним солнцем кленовые ладошки, пока еще зеленые, весело затрепетали в предвкушении грядущего разноцветья. Разобравшись с деревьями, осень принялась за дворовых котов: одних определила в приличные дома, других - разместила по подвалам, чтобы было где коротать холода. Коты, сладко жмурясь, глядели на молочную пенку и рыбью чешую облаков, и думать не желали