Думаю, многие мои читатели понимают, что заголовок этой статьи не совсем грамотный. Так как 2-я ударная армия никогда никуда не наступала под командованием именно генерала Власова, и её окружение с ним тоже не связано.
Но поводом для статьи послужил именно такой вопрос одной из моих постоянных читательниц. И я подумал, что ведь действительно, про 2-ю ударную армию у нас упоминается много и часто, так же, как и про Любанскую наступательную операцию. Но при этом, как раз про операцию и про наступление самой армии пишут крайне мало. А если и пишут, то непременно основной темой является личность Власова, а стало быть, в подавляющем большинстве, всё написанное бывает субъективно.
Я же попробую ответить на поставленный в заголовке вопрос, совершенно не затрагивая роль Власова. Тем более, что описываемый период с ним, собственно, вообще не связан никаким образом. У нас, кстати, как я понимаю, многие вообще считают, что Власов всё время командовал 2-й ударной армией и вместе с ней попал в окружение. Да ещё и, видимо, армия попала в окружение по его вине. Но это не совсем так, потому что он в описываемый период занимался совсем другим делом, и мог не подозревать о существовании такой армии вообще. Это я даже и не пошутил. Армия то именовалась 26-й изначально, и едва ли на других фронтах командармы знали чужую обстановку, там более, что своих забот хватало.
Любанская операция была частью всеобщего наступления Красной Армии, если и не на всех фронтах, то везде, где хоть как-то возможно. Советское руководство, под впечатлением от успехов под Москвой, Тихвиным и Ростовом, приняло решение о переходе к общему наступлению. И вообще-то от этого решения уже более не отказывались, за исключением отдельных редких периодов. Во многих мемуарах и послевоенных трудах сие решение оценивается как ошибочное и поспешное: дескать не было на такое у Красной Армии сил. Но уж больно это напоминает махание шашкой после боя — мол, вот я какой умный, но меня никто не слушал.
И многие современные авторы считают такое решение ошибочным по той же причине, приводя массу данных, что где-то не успели, где-то чего-то не хватало. Но мне кажется — это просто неграмотный подход. Дело руководства оценивать ситуацию в целом. Причём не стоит сваливать на неграмотность известно кого, кто такие решения принимал. На самом деле, если смотреть из Кремля, то как раз всё располагает к наступлению по всем фронтам. Дивизий, танков, пушек и самолётов в Красной Армии существенно больше, чем в Вермахте. Намного больше. Стало быть, вперёд, всем наступать, и ждём донесений об успехах. Как конкретно это преимущество реализовать на конкретных участках фронта, об этом думали уже люди на эти самые участки фронта командовать поставленные. То, что у них получалось плохо, так тут уже вопрос другой: то ли они думать умели хуже, чем командовать, то ли выше где-то что-то не так.
Любанская операция в этом плане как раз выглядит классической. После наступления под Тихвиным, когда немцы отступили, сразу всеми силами и продолжать наступление. Сразу на всех участках. Цели у операции тоже вполне достойные, и прорыв Блокады даже как-то на втором плане получался. Не то чтобы полностью планировали разгромить всю группу армий «Север», но сдвинуть фронт на линию августа 41-го и в целом кардинально изменить ситуацию. Разумеется, в нашу пользу.
Основной удар наносила отнюдь не 2-я ударная. Собственно, не было никакого основного удара, четыре армии просто стеной пошли в наступление через Волхов, благо замерзший. По льду, в лоб, на немецкую оборону.
Такая тактика успеха не принесла, тем более, что наступать начали, не дождавшись сосредоточения всех войск, не говоря уж про подготовку, разведку и прочие «мелочи», вроде подвоза боеприпасов. Получив уж совсем неожиданно большие потери, наступление пришлось останавливать.
Стали подтягивать войска, сделали орг. выводы в отношении руководства: командующего 2-й ударной армией отстранили. Генерал-лейтенанта Соколова отправили обратно в войска НКВД, откуда он и пришёл, и более к командованию войсками не допускали. Что можно только приветствовать. Вместо него назначили генерал-лейтенанта Клыкова.
13-го января Волховский фронт снова перешёл в наступление. Опять всем скопом. Так бы и продолжали, но тут сыграли свою роль неодинаковые результаты. Прорвать фронт удалось только на участке 2-й ударной армии. В результате, её стали усиливать войсками с других участков, чтобы хоть где-то закрепить успех. Ну а когда, прорвав оборону, армия пошла в наступление, ей передали кавалерийский корпус из резерва фронта. К сожалению, участок прорыва расширить никак не удавалось. Немецкое командование, уже учло уроки неудач под Тихвиным и относилось к подобным вещам более чем серьёзно. Потому стали перебрасывать войска к опасному участку, в первую очередь из-под Ленинграда. Что кстати, многие авторы, включая современных, ставят в заслугу Волховскому фронту: дескать его наступление заставило перебросить дивизии из-под Ленинграда, и у немцев не хватило сил на очередной штурм города. Правда, о каком штурме города речь идёт — непонятно. Уж современные то авторы могли бы знать, что зимой и весной никакого штурма Ленинграда не планировалось точно.
Командование фронтом, видя, что на реализацию первоначальных глобальных планов нет шансов, стало на ходу их менять. На более скромные, но и более реальные. Теперь вместо прорыва до Луги, 2-я ударная должна была хотя бы взять Любань. Ей навстречу должна была наступать 54-я армия Ленинградского фронта. Таким образом планировали уже окружить только любань-чудовскую группировку немцев.
Подобные планы требовали координацию действий двух фронтов, что и само по себе плохо получалось, а учитывая нелюбовь (мягко говоря) генералов Хозина и Мерецкова друг к другу, то и… Словом, наступала на Любань только одна 2-я ударная. Что, впрочем, принципиально ничего не меняло, потому что наступление не удалось.
К тому времени уже было хорошо видно, что 2-я ударная находится в опасном положении. В наступлении она ушла далеко, благо по тылам идти — не оборону прорывать. А вот участок прорыва расширить не удалось, и с остальным фронтом её связывала уж очень узкая горловина.
Но в любом случае было не до этого, поскольку на Волховский фронт прибыл с инспекцией маршал Ворошилов, которого всякие горловины не интересовали, а вот срочно взять Любань он требовал. И войска наступали, точнее пытались наступать, поскольку немцы уже подтянули достаточно сил и сопротивлялись упорно.
Через два месяца после начала операции стало понятно, что из наступления ничего не получается. На фронт для помощи и координации прибыла целая команда в лице Ворошилова, Маленкова, Новикова, Голованова и Руденко. Последние три занимались вопросами авиационными, и, возможно, были полезны. Как координировали и в чём помогали Ворошилов с Маленковым остается лишь догадываться. Вопрос о том, что армия находится под угрозой окружения по-прежнему не вставал, а вот наступление требовали продолжать.
Немцы, конечно, воспользовались сложившейся ситуацией, и, как только собрали достаточно сил, начали операцию по окружению 2-й ударной. В ходе продолжительных и тяжелых боёв, это удалось. Надо заметить, что армию, даже находившуюся в полном окружении, от задачи по взятию Любани никто не освобождал. И когда ещё были шансы спасти войска, от них требовали продолжать наступление. Так прошёл ещё месяц.
Тут снова сменился командующий армией. В большинстве источников указано, что генерала Клыкова сняли из-за провального наступления на Любань в апреле и за все предыдущие неудачи. Однако, по другим источникам, он выбыл по болезни. И это выглядит вполне достоверным, во-первых, потому, что после выздоровления он вернулся на пост командующего этой же армией, а во-вторых, у него не раз упоминаются серьёзные проблемы со здоровьем. Тут-то его и подменил Власов, которого незадолго до этого «вытащили» с Западного фронта и назначили заместителем командующего Волховским фронтом. О том, что было дальше, написано много.
Но, думаю, из вышенаписанного понятно, что страшный финал для 2-й ударной был неизбежен ещё в начале операции, когда она прорвала фронт и руководство требовало продолжать наступление любой ценой. Лишь бы хоть как-то продвинуться. Некоторые авторы считают, что тут вина Мерецкова, который после своего ареста и пыток в 1941-м просто боялся из-за неудач на фронте снова туда вернуться. Но это из серии версий и предположений.
Я бы обратил внимание на ещё один момент, который характеризует ситуацию. Когда стало ясно, что армию надо спасать из «котла», для улучшения управления войсками объединили два фронта: войска Волховского подчинили Ленинградскому. Причиной было то, что помочь окружённым войскам должно было наступление 54-й армии, а она относилась к Ленинградскому фронту, и координировать действия не получалось совсем.
Тут надо напомнить, как войска на данном участке советско-германского фронта располагались. Ленинградскому фронту подчинялись все силы, находившиеся в кольце Блокады, что естественно. Но также фронту подчинялась и 54-я армия, находившаяся вне кольца. Сделано это было для улучшения координации операции по прорыву Блокады в южном Приладожье. Волховскому фронту подчинялись все войска, которые действовали на Ленинградском направлении, от Ладоги до озера Ильмень, кроме упомянутой 54-й армии. В сложившейся ситуации это было крайне неудобно, учитывая ещё и нежелание командующих фронтами полноценно взаимодействовать. Но при этом было бы вполне логично передать 54-ю армию Волховскому фронту. Однако вопреки любому здравому смыслу, весь Волховский фронт передали Ленинградскому, который должен был и руководить войсками на Карельском перешейке, на южных и юго-западных подступах к Ленинграду, на Ораниенбаумском плацдарме, в Приладожье, и теперь ещё на всём участке Волховского фронта. Слишком много оказалось войск в подчинении, чтобы в результате получилось что-то хорошее.
Слава богу, Волховский фронт, во главе с Мерецковым, очень скоро восстановили, подчинив ему все войска вне блокадного кольца.
Ну вот такая вот сложилась картина. Надеюсь я смог её показать и достаточно кратко, и при этом понятно.
В заключении порекомендую вам мою статью:
Читая маршала Жукова: почему «забыли» про одну из крупнейших операций?