Начнем с формальностей. Санкт-Петербург, Большой проспект Петроградской стороны, дом 44. Доходный дом Т.Н. Путиловой, он же – дом с совами, он же – любимый дом Жанны Борген. Годы постройки: 1906-1907 гг. Архитектор: И.А. Претро.
В принципе, этот дом – все, что вам нужно знать про северный модерн. В том смысле, что это его квинтэссенция. Достаточно один раз увидеть это здание, чтобы более-менее представлять себе, что такое северный модерн. Именно представлять, потому что специалисты до сих пор спорят о терминологии со всей неизбежной таким спорам путаницей.
Если коротко, то северный модерн – как следует из названия – это одно из направлений модерна или ар-нуво в архитектуре в достаточно узкий исторический промежуток, приблизительно с 1900 по 1910 год. Пришел он в Петербург в самом начале двадцатого века из соседней Финляндии, которая была в то время частью Российской Империи. В Финляндии этот стиль назывался национальным романтизмом, но перебравшись через границу, ожидаемо лишился звания «национальный» (границы с Финляндией в каком-то виде существовали уже тогда, у финнов была достаточно широкая автономия и даже собственная таможня). Поэтому, максимально упрощая: северный модерн – это ассимилировавший в Петербурге финский национальный романтизм. Недаром, те, кто на рубеже веков не мог смириться с появлением нового стиля в тяготеющем к классицизму Петербурге, презрительно называли его «чухонским модерном». Прошло больше ста лет, и это стало чуть ли не комплиментом – достаточно добраться до Хельсинки, европейской столицы ар-нуво и пройтись по его центральным улицам.
Первое впечатление от дома – он огромный. Это не просто дом, это дом-квартал: главный фасад выходит на Большой проспект Петроградской стороны, по бокам здание отчеркнуто Стрельнинской и Ораниенбаумской улицами. В наши дни это, кстати, неплохая страховка от того, чтобы к тебе вплотную не подселили какого-нибудь новомодного уродца, как это случилось с домом, построенным А.Ф. Бубырем на набережной Фонтанки, 159. Но помимо того, что дом огромный, от него ощутимо веет природной мощью и неприступностью. Достигается это за счет того, что весь цокольный этаж здания облицован грубофактурным горшечным камнем. В принципе, это можно назвать одним из главных признаков архитектурного стиля, который называется северный модерн. Те, кто был в Финляндии или Карелии знают, как часто там встречаются торчащие из земли гранитные глыбы. Именно они, по всей видимости, и навели финских зодчих на идею имитировать мощь природного камня в отделке цокольных этажей. То есть гранит и горшечный камень был для них не только материалом, который всегда под рукой, но и источником вдохновения. Если присмотреться, то окажется, что Ипполит Претро пошел еще дальше – каменная отделка цоколя не имеет здесь четкой верхней границы, камень неравномерно «врастает» в штукатурку стен, словно подчеркивая свое нерукотворное происхождение. Ну и конечно же – остроконечные порталы с каменным обрамлением. Монументальный главный портал – именно он украшен двумя фигурами сов, из-за которых здание и получило свое неофициальное название. И два портала, выходящие на узкие боковые улицы, – они поскромней, но все равно впечатляющие. Кстати, отштукатуренные стены выше первого этажа гладкие, без каких-либо орнаментов и украшений, они намеренно контрастируют с грубофактурным камнем цоколя, что тоже довольно типично для северного модерна.
Однако одного только отделанного камнем цокольного этажа недостаточно. Для северного модерна (как, впрочем, и для модерна вообще) характерна асимметрия и – как следствие – динамическое напряжение масс. Здесь она проявляется прежде всего на главном фасаде: три эркера, выходящие на Большой проспект, не просто различной высоты, они еще и прочерчивают диагональ на фасаде, создавая ощущение движения. Диагональ эркеров удачно дополняет беспорядок расположения окон, как, впрочем, и разнообразие форм оконных проемов. При этом формой и группировкой окон на фасаде отличаются не только разные этажи – даже в пределах одного этажа можно увидеть самые разнообразные оконные проемы. Есть среди них и привычные проемы прямоугольной формы, и узкие окна, похожие на бойницы средневековой крепости, и типичные для северного модерна шестиугольные окна со скосами. И даже круглое окно самого маленького по высоте эркера. Примечательно, что на всех окнах до сих пор сохранилась мелкая расстекловка в верхней части проемов. Еще одна асимметрия, правда, практически сведенная на нет временем, заключается в разной высоте угловых башен. К сожалению, шатер башни на углу Большого проспекта и Стрельнинской улицы к настоящему времени утрачен, что не только «обезглавило» здание, но и значительно исказило первоначальную идею Ипполита Претро. Эта шатровая башня была своего рода доминантой всего здания, чья массивность и мощь дополнительно подчеркнута самым высоким эркером (который сочленяется с башней тоже асимметрично), а также протяженными участками «глухих» стен. Дополнительно, угол здания под несуществующим уже шатром визуально скруглен балконом, соединяющим два фасада; на доминирующую роль башни также указывает и скульптура орла. Несмотря на то, что важнейший элемент здания – шатровая башня – утрачен, необходимо признать, что в настоящее время дом с совами находится чуть ли не в идеальном состоянии по сравнению с другими шедеврами северного модерна в Петербурге; ремонт и реставрация фасада были проведены в 2011-2012 гг, т.е. сравнительно недавно.
Теперь о прототипах. Дом с совами недаром считается одним из самых ярких образцов северного модерна в Петербурге – его прототипами являются сразу два наиболее известных здания, относящихся к финскому национальному романтизму. Это прежде всего здание Телефонной компании в Хельсинки, построенное в 1903-1905 гг архитектором Ларсом Сонком. Влияние Сонка на дом с совами более чем очевидно, слишком уж много элементов Претро оттуда позаимствовал. Это и угловая башня, и остроконечные, отделанные камнем порталы, и круглое окно плоского эркера, и похожий на веретено эркер, находящийся на боковом фасаде дома с совами (последний значительно сильнее утоплен в здание, чем в оригинале, и этим он окончательно лишился какой-либо функциональности). Несмотря на это, ни один из этих элементов не выглядит у Претро эпигонством; фактически, архитектор собрал из позаимствованных блоков совсем другое здание. Одна из причин этого (впрочем, далеко не единственная) заключается в том, что фасад здания Сонка полностью облицован камнем, тогда как у дома с совами грубофактурный камень идет только по первому этажу. Это делает творение Ипполита Претро более «воздушным», как бы странно ни звучал этот эпитет применительно к огромному, занимающему целый квартал зданию. Интересно, что в отличие от Хельсинки, в Петербурге нет домов в стиле северный модерн, полностью облицованных грубооколотым камнем. Причина этого довольно прозаична, камень для облицовки везли в Петербург из той же Финляндии, где у местных зодчих был практически неограниченный доступ к этому природному материалу. Второй прототип дома с совами, сейчас, правда, уже не вполне актуальный, – это здание страхового общества «Похьола», возведенное в Хельсинки архитектурным бюро Э. Сааринена, Г. Гезеллиуса и А. Линдгрена. Именно оттуда Претро позаимствовал доминанту здания – шатровую башню, покоящуюся на треугольных щипцах. Но поскольку сам шатер давно утрачен, родственность этих двух зданий можно увидеть только на старых фотографиях начала двадцатого века.
В любом случае, какие бы прототипы здесь ни упоминались, Ипполиту Претро удалось создать оригинальный архитектурный шедевр, который может считаться эталоном северного модерна. И единственный момент, который следовало бы еще прояснить, – кто все-таки такая Жанна Борген?