Среди огромного числа советских мифов, созданных вокруг событий Второй мировой войны, история о таране, якобы совершенном 12 сентября 1941 года летчицей 135-го ближнебомбардировочного авиаполка старшим лейтенантом Екатериной Зеленко, занимает далеко не последнее место. Она по сей день весьма активно тиражируется, тем более что Зеленко позиционируется мифотворцами как единственная в мире женщина-авиатор, осуществившая воздушный таран. Однако так ли это было, как утверждает нынешняя официальная версия, претендующая на истинность, и что на самом деле произошло в тот сентябрьский день в небе над Ромнами?
Официальная версия описывает ход событий так: 12 сентября 1941 года экипажи бомбардировщиков Су-2 из 135-го ББАП с самого утра вели активную разведку в районе Ромны - Лохвицы, пытаясь получить точные данные о численности и местонахождении быстро наступающих ударных мобильных подразделений германских войск. Во второй половине дня на очередное такое задание отправилось два самолета. Лидером пары являлся комэск капитан Лебедев, вместе с которым летел штурман капитан Гаврилов, а ведомым у него была старший лейтенант Зеленко, штурманом которой являлся лейтенант Павлык. На обратном пути уже после выполнения задания советская пара была атакована семью германскими истребителями Bf-109. Машина Лебедева почти сразу получила тяжелые повреждения, капитан Гаврилов был ранен, но пилоту удалось увести самолет в облака, оторваться от преследования и совершить вынужденную посадку на аэродроме Лебедин. Оставшись в одиночестве, экипаж Зеленко продолжил бой. Ему удалось сбить один "Мессершмитт", но потом Су-2 сам попал под огонь и получил повреждения, после чего Екатерина приказала Павлыку прыгать с парашютом, а вскоре после этого протаранила еще один вражеский истребитель, в результате чего и советский, и германский пилоты погибли. Лейтенант Павлык же благополучно приземлился и в тот же день вернулся в полк. Так гласит официально принятая история. И тут уместно задать вопрос, а на какие данные она опирается?
Первое, что бросается в глаза - никаких документальных подтверждений этой версии не существует. Впервые рассказ о якобы совершенном Екатериной Зеленко таране появился лишь в послевоенный период, и вышел из-под пера журналистов, собиравших сведения о "неизвестных подвигах" советских солдат и офицеров. И уже затем он пошел гулять по страницам различных изданий, в конце концов превратившись в официальную версию. В основе тут лежат всего два якобы прямых "свидетельства". Первое исходит от школьной учительницы Анастасии Марченко из села Анастасьевка, которая действительно хранила у себя комсомольский билет, принадлежавший Зеленко, найденный колхозниками на месте крушения советского самолета и после окончания войны переданный в областной военкомат. Рассказ Марченко о событиях того дня выглядит так:
"Мы, жители села Анастасьевка, в тот день, 12 сентября 1941 года, спешили убрать урожай в поле и спрятать. Ждали, что вот-вот появятся немцы. Над нами разыгрался бой: 7 фашистских самолетов окружили один советский. Он отстреливался, и один вражеский самолет загорелся и понесся к земле. Потом советский самолет ринулся на фашистский с налету, и оба рухнули наземь. Фашистский - на лес, а наш - на край поля, в казацкую могилу - так у нас скифские курганы зовут."
Второй "свидетель" - некая В.А. Сочинская, наблюдатель 267-го батальона аэродромного обслуживания, располагавшегося у села Берестовка. Вот что рассказывала она:
"Этот бой врезался мне в память навсегда. Один наш самолет - против 7 фашистских! Один бомбардировщик - против 7 истребителей! Он подбил одного "Мессера", но мы понимали, что он обречен, а мы ничем не можем помочь. Из него уже не вылетали красные жгуты - кончились патроны. И вдруг он бросился на "Мессера" - безоружный, беззащитный. Он словно на миг слился с врагом, а потом от фашистского отделился парашют."
Странности, имеющиеся в этих двух рассказах, достаточно очевидны. Во-первых, обе "свидетельницы" очень точно, а главное - одинаково "посчитали" количество участвовавших в бою самолетов, хотя по идее, те постоянно смещались и быстро маневрировали относительно друг друга. Более того - определили их принадлежность несмотря на то, что даже советские боевые летчики не всегда знали о такой машине, как Су-2, и не всегда могли ее идентифицировать, как свою. Также очень сомнительно, что человек, наблюдающий с земли воздушный бой, начнет в первую очередь считать самолеты, а не следить за развитием событий, а потом еще и вспомнит точную цифру спустя много лет. Далее, обе "свидетельницы" рассказывают о падении обоих якобы сбитых "Мессершмиттов", но при этом ни та, ни другая совершенно не упоминают о Павлыке, вроде бы покинувшем свой самолет с парашютом как раз в промежутке между двумя этими событиями. Очень странная забывчивость, тем более что спускающийся на парашюте летчик должен был быть хорошо виден и наверняка привлек бы к себе внимание. Но самое главное обстоятельство, полностью обесценивающее оба "свидетельства", заключается в том, что Анастасьевка и Берестовка отстоят друг от друга по прямой на более чем 20 километров. И совершенно очевидно, что два человека, находясь в столь удаленных точках, просто физически не могли наблюдать одну и ту же картину, совпадающую почти во всех деталях.
А что же говорят советские документы? Ни в одном из них о таране, совершенном Екатериной Зеленко, не упоминается. В посмертном представлении летчицы к Ордену Ленина (награждение утверждено в декабре 1941 года) сказано:
"В воздушном бою под Ромно с Ме-109 противника тов. Зеленко была сбита."
Никаких упоминаний не только о таране, но и вообще о сбитых вражеских самолетах. Кроме этого есть и гораздо более значимое и даже самое важное документальное свидетельство, дающее ясную картину произошедшего. Это документы на представление к ордену Красного Знамени лейтенанта Николая Павлыка - единственного человека с советской стороны, совершенно точно видевшего весь бой от начала и до конца. Хотя в некоторых книгах, как например в сочинении некоей Людмилы Жуковой "Выбираю таран", Николаю Павлыку приписываются слова, укладывающиеся в послевоенный миф, на самом деле ничего подобного он не говорил. К сожалению, этот летчик погиб в августе 1942 года, но в его представление к награждению вошли сведения, основанные на рапорте Николая о событиях, произошедших в том самом вылете 12 сентября 1941 года. А именно:
"В районе Ромны в воздушном бою на него напало два Ме-109, и от их атак самолет тов. Павлыка загорелся, несмотря на горящий самолет, он продолжал отбиваться от фашистских стервятников до тех пор, пока была возможность. Самолет объяло весь пламенем и дальше оставаться было нельзя. Он выбросился на парашюте, продолжая отстреливаться из пистолета от атакующих истребителей противника."
Если исключить из этого описания последнюю фразу про стрельбу из пистолета по "Мессершмиттам", то картина выглядит вполне правдоподобной и совсем иной, нежели "свидетельства", которые Марченко и Сочинская давали явно с чьей-то подсказки. Выясняется, что экипажу Зеленко не удалось сбить в том бою ни одного из противников, и было тех всего двое, а не семеро. И разумеется, никаких упоминаний о таране. А что говорят по этому поводу данные германской стороны? Противниками 135-го ББАП в тот день были истребители эскадры JG 51. За 12 сентября в ее составе не числится никаких потерь ни в самолетах, ни в личном составе. Зато во второй половине дня выполнявшая вылет на "свободную охоту" в районе Ромны пара Bf-109 из 6-го штаффеля атаковала два советских самолета, ошибочно идентифицированных немцами как Р-3. В ходе короткого сражения обе эти машины попали под огонь унтер-офицера Антона Хафнера и были записаны на его счет в качестве 8-й и 9-й побед. Этими "Р-3" были бомбардировщики Лебедева и Зеленко.
Michael Traurig