Обман бывает двух видов: прямая ложь и оппортунизм. Первое есть заведомое утверждение того, чего нет. Второе есть создание такой иллюзии посредством запутывания, недоговорок, игры на двусмысленностях и однобокого изложения правды.
Призвать к ответу обычного лжеца проще: достаточно ткнуть в факт заведомого несоответствия его слов действительности. Оппортуниста сложнее, ибо ничего напрямую противоречащего истине он не сказал, а его намерение целенаправленно ввести кого-то в заблуждение ещё нужно доказать. Поэтому там, где лжецу останется виновато молчать, оппортунист будет нагло изворачиваться.
Например, представьте себе ситуацию, что берётся какое-то количество человек, у каждого из которых свой кошелёк с деньгами, и все они так подобраны, что у каждого следующего из них в два раза больше, чем у другого. И им об этом сообщают, но не сообщают, у кого сколько, и не дают обмениваться информаций, и каждый знает только, сколько у него. И им предлагают сыграть в игру, где все они случайным образом между собой обменяются кошельками, и выигравшие от обмена заплатят налог в четверть выигрыша.
Допустим, кто-то рассуждает так: «У меня, может, больше всех, может, меньше всех. Если я поменяюсь на вдвое меньшее, я потеряю половину того, что имею. Если поменяю на вдвое большее, получу (за вычетом налога) плюс три четверти. Если поменяю на вчетверо меньшее, потеряю три четверти, если на вчетверо большее, получу втрое! И т.д., а вероятность на всё получается одинаковая. Среднестатистически вроде выгодно…». И так, допустим, думает каждый.
И вот они все участвуют, победители платят налог, и что они получают? Те же самые деньги на всех за вычетом налогов, которые они со своих же денег и отстёгивают. Где же здесь среднестатистическая выгода? А её в таком деле и не может быть, потому, что для неё нужно, чтобы для всех вместе взятых была бы вероятность выиграть одновременно. И тогда общая возможность выигрыша перевесила бы общую вероятность проигрыша вместе со всеми налогами. А такое возможно только в ситуации, если бы они могли на тех же условиях меняться своими кошельками с кем-то со стороны, но не друг с другом. А в замкнутой между ними системе вероятность выигрыша каждого обусловлена необходимостью проигрыша кого-то другого, и это условие нерфит всю механику до детерминировано среднестатистического убытка.
Только об этой особенности им никто не говорил, а сами они, допустим, и не додумались. И они не могут предъявить организаторам акции, что те их обманули, потому, что они им не обещали никакой среднестатистической выгоды. Они просто предлагали сыграть и заплатить налоги. А всё остальное те додумали себе сами. И их обманули, но на не обещаниями того, чего нет, а иллюзиями таких обещаний.
Аналогичным образом бывает и в отношениях власти и народа. Власть делает заявления, или создаёт программы, или даже просто пишет законы, создающие определённые ожидания в людях, которые на самом деле нигде даже не зафиксированы, кроме их воображения, и получает определённую поддержку. А когда эти ожидания расходятся с реальностью, предъявить ей оказывается нечего, потому, что выясняется, что им ничего и не обещали, и люди понуро пеняют на себя. Эта технология управления называется оппортунизмом.