Что бы не проживал кто-то (например, ваши родители, супруг, брат и пр.) ради вас или для вас, важно проживать свою жизнь и выбирать ее. Хорошая жизнь для каждого есть, но это можно понять только, когда вместо чужих страстей выбирать свои.
А вместе с этим появляется уважение: «Я уважаю то, что другие сделали, чтобы я мог жить свое». Или «Я уважаю то, что происходило в моей семье. Даже тяжелое. И я всему этому разрешаю быть.
И Я БЕРУ ЖИЗНЬ ПО ЭТОЙ ЦЕНЕ».
Я много говорила на своем канале о том, как взрослые не гнушаются прививать ребенку чувство вины, думая, что это воспитательная мера. Хотя во многом это месть. И существует своеобразный сензитивный период в развитии ребенка, когда ему это НЕПРЕКРАЩАЮЩЕЕСЯ чувство вины привить – раз плюнуть!
Но бывает, что чувство вины появляется значительно раньше или позже. Оно уже не просто гнусное средство воспитания – а родительский сценарий. И это та вина, с которой человек в одиночку справиться не может. Она просто не поддается рационализации.
Такое чувство вины может быть у ребенка, если на каком-то уровне он ощущает или знает, что у мамы было много абортов. И тогда мать воспринимается как убийца, а «Я должен быть убитым, но мама меня пощадила». Сюда же примешается стокгольмский синдром: «Она меня пощадила, потому что она святая, или потому что именно со мной она почувствовала связь». К счастью, такие истории – явление нечастое.
Чаще бывает, когда старший или младший ребенок умер или тяжело пострадал. Тогда тот, кто выжил, как будто не имеет право жить счастливо, как будто вообще не имеет право на жизнь. «Я что, лучше, почему я?». И «Если мама так страдает, следовательно, [его] она любила больше»
Чаще всего контекст вины просто висит в поле, как топор в воздухе. Допустим, мама ребенка горюет не известно, по кому или чему. Что делает ребенок? Все, чтобы не расстраивать маму, в том числе запрещает себе чувствовать, потому что маме станет еще хуже. И тем не менее у него будут свои потребности, которые будут его закрывать с головой. И, чтобы не злиться на маму (хотя это естественная реакция для маленького ребенка), ребенок уходит в вину: «Это из-за меня…»
Иногда в семье присутствует какая-то тайна или скрытый тихий ужас и никто ребенку ничего не объясняет. На самом деле, в такой семье все запрещают себе чувства, но ребенок-то пока это не понял. И он решает, что он как-то ответственен за то, что происходит. Например, все делают вид, что первый ребенок – не шизофреник. Или делают вид, что папа живет с мамой. Или что он не пьет и не бьет, ведь мать транслирует, что это нормально.
Иногда вина - это перенятая тенденция: «Я буду делать это вместо тебя, папа\мама». Кому-то из родителей очень виновато. Так, что они не справляются. И ребенок перенимает на себя вину из эмпатии и любви к родителю: «Я за тебя буду страдать, тебе не нужно больше убиваться, я все решу!»
Это глубокий контекст, который становится очевидным в личной работе с психотерапевтом. Потому что, как правило, осознание очень болезненно и подлежит куче защит в виде: «Ну как же мне за нее\него не переживать?»
Иногда мы проваливаемся в тяжелые переживания, если речь идет о сильном разрыве в статусах между собственной и родительской семьей. «Я живу лучше, чем родители. У меня есть семья, а мама одна. Я богаче. Счастливее». Кто-то не может перейти этот потолок вообще. И он чувствует, что может присутствовать внутри семьи только, когда он такой же, как они.
И тогда, если человек начинает сильно выделяться из семьи, он сам себя возвращает обратно. Например, могут случаться травмы. Даже на ровном месте. Или, например, вы получите премию, а потом заболеете и все спустите на лечение. Или, допустим, вы счастливее, чем мама, у вас есть семья и дети, но вы себе создаете историю, в которой оказываетесь (как мать!) одна.
Иногда по этой причине люди боятся говорить близким о своем успехе. Не потому, что сглазят, а потому, что виновато.
Вина, как ни странно, уходит, когда мы уважаем чужую судьбу. А свою берем с благодарностью.
И, если в вас есть сильное желание НИЧЕМ не походить на родителей, а родственников вообще не знать, то это про страх жить, как они. Это ужас, что «Если я скажу им спасибо, то я возьму их судьбу и что-то им должен буду».
И тогда мы концентрируемся на плохом. «Ну да, они вроде что-то делали для меня, но вот тут, тут, тут и ТУТ – нет! И как будто есть повод обесценить все.
А иначе придется согласиться со ВСЕМ. Хорошим и плохим.
Однако именно в момент, когда мы говорим ДА всему и берем жизнь в полной мере от них, тогда случается сепарация. И там уже нет ни чувства вины, ни обиды, ни тревоги, ни страха жить их судьбой.
Вы всему дали место. И можете развернуться и уйти в свою жизнь. Причем важно: оставаясь с сними связанным, как ребенок.
***
Еще важный момент: когда мы поглощены виной, то другие чувства не настолько значимы. И чем дальше, тем меньше в жизни радости. Происходит полное выгорание. Человек, в желании извлечь из себя вину, исключает себя из жизни. И это то самое страшное, что делает с нами вина.
Но, чтобы вернуться в жизнь, придется пройти и через нее. Вглядываться в пустоту (если вы уже в ней) и искать свои чувства. Позволять им быть.
Приглашать своего внутреннего ребенка занять СВОЕ место. Даже если вам кажется, что он уже большой. Ему не справиться с чувством вины, пока у него нет ресурсов. И это ваша ответственность – дать ему их.
О том, как это сделать, читайте другие статьи на этом канале.
